Переход

Струясь по каменным ступеням, толпы вечерней мишура

меня влечёт в тоннель подземный, где у стены стоит она.

Девчушка! Ангел с кротким взглядом под сводом сомкнутых ресниц

на старой скрипке исполняет сонет негаснущих зарниц.

Смычком меж пальцев невесомым, едва коснувшимся струны,

колдунья плавно извлекает томленья розовые сны,

движенье ветра, шум прибоя и птиц стремительный полёт,

загадкой манит за собою и в мир неведомый зовёт.

Как будто стоном приглушённым из уст в густую синеву

чарует звуком обнажённым природы, скинувшей листву,

иллюзий минувших столетий передо мной являет дух,

и, словно призрак, незаметно, зов наслаждений шепчет вслух.

Застыв невольно, вспоминая, откуда я, зачем и кто,

лишь сердца стук унять пытаюсь полою дряхлого пальто.

А скрипка сладостно щебечет, тоскою бархатной обняв,

поёт о чём-то, что далече, о бывших и забытых днях.

Пролётки мерно застучали над плавной аркою моста,

и перед взором воспаряет имперской Вены красота.

Кадрилью белой колоннады распахнут Хофбурга дворец,

и я вхожу, и руку дамы держу в своей, и наконец

вступают бойкие литавры, поклон изящный завершён,

и мы в прозрачном ритме вальса кружим дыхание вдвоём.

Fontaine, ладонь твоя в ладони опять покоится моей,

и ты дрожишь, и флейта стонет в букетах тысячи свечей.

Ночь обернула стан и плечи в теней причудливых вуаль,

Желанья гасят наши речи, а губы жаждут целовать.

И счастьем искренним навеки всевышний нас благословил,

И души трепетом восторга, обняв, нещадно напоил…

…но взмах портьеры вдруг заметен, а годы вновь меняют шаг,

дворец пропал, плюмаж, кареты – всё исчезает словно прах,

в угрюмых буднях растворяя чудес невидимые сны,

и вновь я здесь, и вновь спешу я по людной улице Москвы.

Рука скрипачки сократила мелодий пламенных разбег,

и покидаю торопливо мечты своей ушедший век,

роняя звонкую монету в потёртый временем футляр,

кивок с улыбкой… больше нет того, что так волнует взгляд.

И, унося с собою сказку, бреду в тоннель, в другой конец,

теперь укрыт волною скуки фантазий редкостных ловец.

И пусть на миг, пусть наважденье, но я решил – наоборот! –

что он как будто не подземный, а прошлой жизни переход.

И та девчушка – славной Музы, как вестник, видно, роковой,

явилась мне души спасеньем, а может послана… тобой.

И вот теперь тропинкой тайной, ведомый музыкой любви,

готов к тебе без сожаленья с надеждой в вечность перейти.