03. Королева сада

Хотя прошло уже больше десяти лет, Рома до мельчайших деталей помнил день, когда встретил Мару. Произошло это в самом начале ноября. Вечером шёл дождь, и район их, покрытый жидкой грязью, выглядел мрачнее и непригляднее, чем обычно. А утром зима, сжалившись над жителями неблагополучного квартала, засыпала замусоренные пустыри и сломанные скамейки чистым белым снегом.

Рома задумчиво смотрел в окно на ребятишек, весело игравших в снежки. О, как бы он хотел так же, как и они, верить в сказки и зимние чудеса, радоваться ничего не значащим, на первый взгляд, мелочам! Но, на свою беду, Рома уже давно привык видеть в окружающей действительности только мрачные стороны. Мир казался ему грязным, несправедливым и безобразным. Вот почему, первый снег не произвёл на парня никакого впечатления.

- Роом!

На пороге его комнаты стояла мама. Несколько дней назад женщину бросил очередной любовник, и она опять начала пить. Взглянув на её опухшее лицо, сальные пряди соломенного цвета и распахнувшийся на груди старый фланелевый халат, Рома передёрнул плечами от отвращения.

- Денег-то у нас и нету. В холодильнике шаром покати. Нет бы устроиться на работу, как другие пацаны. Только и знаешь, что из матери деньги тянуть, - её нытьё, как всегда, вызвало у Ромки тошноту.

- Я ведь подрабатываю после школы пять дней в неделю. И половину заработка тебе отдаю. Или ты забыла? - парень всеми силами сдерживал гнев. Ему хотелось наброситься на эту потную, грязную, жалкую женщину и бить до тех пор, пока она не потеряет сознание.

- Ну прости, сынок, погорячилась я. Но всё сейчас так дооооорого. Ты не мог бы пойти к бабушке? Одолжить немного денег. Ну что тебе стоит?

- Да не даст нам бабка денег! - взбеленился Ромка. - Ей уже надоели наши, вернее твои, вечные просьбы. Ты ей хоть один долг отдала?

Мать громко и довольно неискренне разрыдалась, и Ромка решил, что лучше пойти у неё на поводу. Всё равно не отвяжется. «В конце концов, недолго осталось. Через восемь месяцев мне исполнится восемнадцать, и свалю из этого района ко всем чертям. Только мать меня и видела!» - утешал себя парень, но на душе у него стало тягостно и как-то противно.

Он шёл по улице, а падающий сверху снег слепил и ужасно раздражал. Ему представилась бабушка. Высокая и толстая. Глупые круглые глаза неопределённого цвета придавали старухе сходство с совой. «Опять в долг? Что вы с ними делаете, не понимаю? У меня пенсия тоже не резиновая, ты же знаешь», - говорила она, стоило Ромке переступить порог её квартиры и заикнуться о деньгах.

Злясь на весь мир, Ромка вошёл в бабушкин подъезд и увидел фигурку в белом пуховике, скорчившуюся на ступеньках.

- Эй, ты чего? Тебя кто-то обидел? – в зачерствевшей душе парня впервые за долгое время шевельнулась жалость.

Девушка подняла на Ромку мокрое от слёз лицо.

- Я к подружке в гости пришла, а ко-ко-колечко украли. Е-е-единственную память о маме. Приставил нож и потребовал кольцо отдать. Сказал, что иначе палец мне отрежет. Вот я и сняла, - и лицо юной блондинки исказилось от плача.

- Что ж ты тут сидишь, дурища? В милицию идти надо. Может, они и помогут, - голос Ромки прозвучал не слишком уверенно. Как и все подростки, выросшие в этом квартале, парень не особенно доверял стражам порядка. Но ему хотелось хоть как-то утешить несчастную девушку.

- Я б-боюсь, - и блондинка громко всхлипнула.

- Тогда пойдём вместе.

- Давай! – и девушка улыбнулась своему спасителю.

Преступника найти не удалось. Марьяна, так звали незадачливую жертву грабежа, не смогла толком его описать. Она помнила только высокий рост грабителя, нездоровую худобу и его тёмно-зелёную куртку с капюшоном. Под подобное описание подходили многие жители квартала.

Эта случайная встреча в подъезде стала началом их первой любви: прогулок по заснеженным улицам, посиделок в кафе, робких поцелуев и бесконечных разговоров. Девушка как-то призналась, что терпеть не может своё полное имя, и Рома стал звать её просто Марой.

- Можно, я буду называть тебя Амором? - спросила Мара в одну из их первых встреч.

- Это означает любовь в переводе с итальянского? – Рома выглядел озадаченным.

- Да нет же! - Мара расхохоталась. Смех её напоминал звон крошечного серебряного колокольчика. - Это твоё имя, если прочитать его наоборот.

Мара много рассказывала о себе. Как-то, когда они с Ромкой медленно брели по заснеженному скверу, девушка поделилась с ним страшноватой и таинственной историей из своего детства.

- Мне было тогда лет шесть, - синие глаза Мары затуманились слезами. - Мы с мамой гуляли в парке. Стояла осень. Под ногами у нас лежал ковёр из листьев. Помню, мне всё хотелось лечь на них, но мама не разрешала. Говорила, что я запачкаю новенькое красное пальто, и папа расстроится. Она выглядела такой красивой и счастливой. Папа тогда очень хорошо рисовал. Его картины всем нравились. Когда придём ко мне, я тебе покажу мамин портрет. Эта прогулка стала последним счастливым моментом в нашей жизни. Когда мы вернулись, мамины чёрные сапоги оказались покрыты какой-то золотистой пылью. Чем она их только не чистила, всё без толку. И с тех пор мама изменилась. Стала злой, нервной, часто плакала, перестала спать по ночам. Однажды я случайно подслушала их с папой разговор. Мама жаловалась, что какой-то плохой человек в жёлтой куртке её преследует, а папа утверждал, что это всё нервы и глупые фантазии. А потом… она наглоталась снотворного и… и её не спасли.

Рома, как мог, успокоил подругу, но потом ещё долго ходил под впечатлением от этой истории. Тогда он ещё не знал, что Маре суждено унаследовать безумие матери. Даже видения у них оказались схожими.

Любовь Мары и Ромы крепла с каждым днём. Так ему, по крайней мере, казалось. В начале февраля девушка пригласила парня к себе. Они с отцом ютились в двухэтажном полуразрушенном домишке. Несмотря на пыль, грязь и запустение, домик очень понравился Роме. Возможно, потому что там жила его возлюбленная, и всё, связанное с ней, казалось ему прекрасным.

Владимир Анатольевич, отец Мары, после смерти жены бросил живопись и начал сильно пить. Он продал роскошную квартиру в центре города и перебрался в неблагополучный район на окраине. Владимир Анатольевич работал сторожем, и они с дочерью еле-еле сводили концы с концами. Однако Мара не унывала и, как ребёнок, радовалась мелочам. Даже в убогом жилище девушка ухитрялась находить какие-то плюсы. «Никто из моих одноклассников не живёт в двухэтажной квартире с лестницей. А у нас с папой всё, как в девятнадцатом веке», - говорила Мара, и глаза её весело блестели.

Владимир Анатольевич, как это ни странно, оказался довольно интересным собеседником. Он хорошо относился к Роме, давал ему советы, расспрашивал о планах на будущее. Парень и сам удивлялся, насколько отец Мары не похож на других пьяниц в их квартале. Мать, стоило ей хоть немного выпить, принималась плакать, капризничать и жаловаться на жизнь. Муж соседки Валентин крушил всё на своём пути и частенько выгонял семью из дома. А Владимир Анатольевич сразу же ложился спать и никому не мешал. В такие вечера Мара с Ромой пили чай у неё в комнате и болтали обо всём на свете.

Роме очень понравился портрет Антонины, матери Мары. Муж запечатлел её у окна. Золотистые волосы молодой женщины красиво выделялись на фоне весенних сумерек. А белое платье напоминало призрачные тени, бродящие по улицам апрельскими вечерами.

- Портрет был написан за полгода до её смерти, - при этих словах голос Мары предательски дрогнул.

Время первой любви стало самыми счастливым периодом в жизни Ромы. Глупая, неопрятная мать, убогий район, никчёмные одноклассники перестали для него существовать. Он ни о чём не мог думать, кроме Мары. Рома не сразу заметил, как зима сменилась весной, апрель оплакал Белую Старуху тёплыми, звонкими слезами, и наступил май, солнечный и удивительно жаркий. Редкие деревца в их квартале зазеленели, и лица людей стали не такими хмурыми.

Теперь Рома частенько влезал к Маре в окно с букетом сирени, она суетилась, каждый раз старалась найти вазу. Но в конечном итоге вспоминала, что никаких ваз в их доме давно уже нет, и ограничивалась простой трёхлитровой банкой. А потом молодые люди занимались любовью на старой скрипучей кровати. Отец Мары где-то пропадал или спал в другой комнате, и никто не нарушал их уединения.

Ощущение счастья буквально переполняло Ромку. А вот Мара почему-то помрачнела, появились в ней какая-то отчуждённость и холодность. Это началось ещё в начале весны. Но Рома не принимал всего этого на свой счёт. Считал, что причина её плохого настроения - приближающийся выпускной и вступление во взрослую жизнь, к которой Мара, по всей видимости, чувствовала себя не готовой. И потому то, что случилось в один из тех жарких дней, когда весна уступает место лету, стало для Ромы страшным ударом, от которого он долго не мог оправиться.

Продолжение следует