02. Этот маленький мир под ванной

Вот я и в ванной. Стены и пол выложены черно-белым кафелем. Пахнет старыми трубами. Квартира у Ани и Тани запущенная и неопрятная. Мебель в комнате скрипит, дверцы отваливаются от шкафов, некогда красный ковёр посерел от грязи. Ящики допотопного письменного стола не закрываются из-за скопившегося там хлама. А под ванной что-то гниёт и разлагается. Трубы или… Впрочем, на бессмысленные раздумья времени нет. Пора рисовать очередного мертвеца.

Открываю альбом, беру карандаш и рисую мёртвую пятилетнюю девочку. Мать закрыла её в квартире и ушла к подругам отмечать долгие новогодние праздники. Телевизор взорвался, и малышка отправилась на небеса. Родители и бабушка запрещали смотреть криминальные новости, боялись, что меня будут мучить ночные кошмары. Но в их отсутствие я нарушала запрет. В одном из выпусков рассказали историю о девочке и новогодних праздниках.

«Шурх-шурх», - шуршит карандаш по бумаге. Обезображенное личико, обгоревшее жёлтое платьице и обугленная рука. Всё, готово. Розовым кустам этого должно хватить до завтрашнего вечера. Они не станут нападать на нас. Свет пока не начал мигать, и запах гнили даже не думает усиливаться. Можно повспоминать или… порисовать.

Рисую розовый куст. У него есть глаза и рот. Он не хуже старожилов, сочащихся кровавой росой. Но цветы не бордовые, а белые. Совсем как постель у меня дома. Или… странички томика японской поэзии.

Вообще-то я уже несколько раз принималась рисовать кусты роз цвета снега, но не успевала завершить картину. Меня утаскивало раньше. А в саду светлые образы приходить не желали. Да и руки дрожали от страха, а рассудок сжимался от ужаса. Сегодня кровавый сад, видимо, решил получше выспаться. Переварить тело сбитого машиной парня, нарисованного вчера, оказалось делом нелёгким.

Последний штрих и… Начинают рычать трубы, из-под ванны тянет трупным зловонием, ледяной чёрный вихрь подхватывает меня и куда-то уносит. С трудом разлепляю веки и вижу кровоточащие розы. Глаза у кустов голодные и злые. Вырываю из альбома страничку и швыряю на жирную, пропитанную кровью землю. Рисунок становится выпуклым, лопается, словно кожа утопленника, пролежавшего в воде неделю, и… И вот уже обезображенный труп пятилетней девочки подан на стол. Кусты подползают к ней и начинают обгладывать крохотное тельце.

К горлу подступает тошнота. Ухожу в тёмный, глухой уголок сада и бросаю на землю лист, на котором нарисован кустик белых роз. Всё повторяется. Рисунок становится былью. И в страшном саду появляется новый житель. «Лишь бы другие кусты его не обидели. Лишь бы не загрызли», - беспокоюсь я. Но тёмный, пахнущий разложением вихрь вновь подхватывает меня и несёт навстречу реальности. Не такой страшной, как кровоточащий сад. Но всё же… Всё же…