Наталья Чердак - Осколки зеркальной реальности (Гниющие барышни)

Она сидела с этой книгой, строчки которой навсегда опечатались в голове. Первая неудачная попытка показать миру, что она чего-то стоит. Каждый день под свист птиц она умирала, давясь прекрасными художественными предложениями, которые никто не оценил. Одна на скамейке и целая кипа таких же эмоционально-депрессивных книг с теми же искренними строчками.
А по вечерам девушка ложилась в постель. Как котёнок, свернувшись под одеялом, начинала заниматься самобичеванием, обнажая свои раны, она терзалась еще больше. Таня… тебе не станет легче, но ты не останавливайся. Придумывай каждый раз новые строчки, чувствуй уколы совести и вгоняй шприц в вену ещё глубже.
Мы мученики, придумывавшие наказание себе сами, хотя нет, мы всего лишь разноцветные точки. Разлагающиеся, гниющие барышни и юнцы. Пошлость создал некто, а мы только его рабы, созданные по образу и подобию, в нас самих одни черви, гниём, каждый раз, как залезаем под одеяло и, блаженно устроившись на подушках, закрываем глаза, отдавая руки на попечение воображения. Развлекаемся сами с собой, уединившись и спрятавшись от посторонних глаз, ушей, телефонов и ноздрей, которые важно раздуваются от экстаза, когда кто-то рядом. Горячий, потный и чужой. Под одним одеялом лежим, но уже вдвоём и дрочим друг на друга, дрочим друг другу, а сердцу уже не больно ему всё равно, его уже нет. Сначала стеснялись, а теперь запихиваем пальцы, руки, ноги партнёру внутрь, чтобы он почувствовал, что такое чувства: яркие, бесстыдные, фальшивые. Ненастоящие, игрушечные, мерзкие, придуманные нами самими, нашим Богом, ведь мы – его подобие. Наверное, он лучше самого хорошего из нас, просто мы сгнили, и он не смог управлять гнилью, червями, которые каждый день, вечер, ночь, утро опошляют мир, вместе со спермой вливая в мир новое дерьмо. Отправив в ссылку часть себя, он забился в угол и не решается что-либо исправлять. Ситуация только усугубляется.
А что если была душа…или есть? Душа ребёнка – не запачканная придуманной правдой, что если она есть? И вдруг в неё начинает вливаться пошлость, а именно взрослая похоть, что если не по своей воле она сама такая ослепительно-белая начинает пачкаться словами из грязных ртов и, что хуже, действиями. Пришли, кончили прямо на неё, прямо ей в рот и ушли, посчитав, что белое на белом будет незаметно. А она лежит и плачет от того, что теперь такая же, как все, или, по крайней мере, в ближайшем будущем станет. Новая ступень… из своей сказки в придуманную всем человечеством на протяжении вот уже многих тысяч лет…
Плачу, нет, не за себя плачу, за них, за всех этих упырей, которые ради наслаждения готовы себя продать и не только тело, они души свои марают или отдают… бесплатно… за наслаждение.
Им не нужны красивые фразы, мечтательные взгляды, комплимент на прощание, они никогда не протянут руку для поцелуя, им нужно, чтобы их хорошенько выдрали, грубо, без чувств и резинки. Частые звонки, ужин дома со свечами, рассвет на двоих – они оставляют всё это мечтательным дурочкам, считая себя опытными стервами, определившихся с расценками. Дешёвка, уценённая на минимум на 75 процентов; сучка, сосущая у первого встречного в туалете, а затем хвастающаяся своим подружкам-шалавам (или гордо молчаливая о своих приключениях). Заткнись… о таком только молчат.
***
На новый год мы решили съездить к твоей матери. Ты уехал на неделю раньше. Уже тогда я перестала узнавать тебя.
Поезд, огни незнакомого города и какое-то смутное ощущение тревоги. Ты встретил меня на вокзале, но не было подлинной искренности ни в моих, ни в твоих объятиях. Как-то фальшиво, как-то напоказ, чтобы все думали, что всё у нас хорошо. Кто все? Серые тени, освещаемые фонарями? В то время я думала, что кому-то есть до меня дело.
Новый год встретили фаршированной орехами уткой, салатами и непонятной грустью. Не было ни петард, ни фейерверков, ни искренних улыбок. В полпервого все ушли спать, а мы, забравшись под одеяло, предались любви. Именно любви, последний раз мы были искренни. Ты обманул меня своими ласками, в моей голове всё оставалось прежним. Объятия, стоны, взгляды – всё то же. Мы горели друг в друге, не могли насытиться поцелуями, сдирали одежды, обнажая плоть и, откидываясь на подушки, улыбались, но это было раньше. В ту ночь мы просто догорали.
Угли, наутро превратившиеся в пепел.
-Я так скучала по тебе. Ты тот же. Я испугалась, что потеряла тебя.
Твой прямой ответ: я тоже скучал, – он развел мои сомнения.
А с рассветом нас уже не стало.