06. Сердце аристократа

После расставания с Ламбертиной Стен де Лоуви нет-нет, да и вспоминал о ней, удивляясь сам себе. И когда перед его мысленным взором возникал образ стройной темноволосой девушки с тонкими чертами лица и большими синими, немного наивными глазами, в сердце он чувствовал уже привычную ноющую тяжесть. Чтобы избавиться от нее, по вечерам он все чаще стал прикладываться к бутыли с вином. Благо, в подвале замка был отменный запас этого благородного виноградного напитка. Также де Лоуви отвлекался охотой на оленей в близлежащем лесу, находившемся по другую сторону Рейна. Там была уже территория Бельгии и их родовые владения.

Однако, полностью от мыслей о Ламбертине Лоуви так и не смог избавиться. Несколько раз он специально приезжал на то самое место, где впервые увидел девушку. Но песчаная отмель, скрытая с берега густыми зарослями кустарника, неизменно пустовала и, пришпорив коня, Лоуви разочарованно поворачивал обратно.

"Никогда бы не подумал, что простая крестьянская девчонка так западет мне в сердце", - в очередной раз подумал он, когда, сам не заметив, как это получилось, оказался у знакомых зарослей кустарника.

"Или... не простая?" - продолжил мысль молодой аристократ.

Он скользнул взглядом по широкому дереву с раскидистыми ветвями, где в тот день они с Ламбер устроили что-то вроде пикника. Затем спрыгнул с коня и, раздвинув зеленые листья кустарника, посмотрел вниз, на серебрившуюся внизу поверхность Рейна. Почти у самой воды на большом плоском камешке сидела женская фигурка и, еще даже не приглядываясь, де Лоуви сразу узнал ее. Это была Ламбертина. Привязав коня наверху, он поспешно спустился вниз, окликнув ее:

- Ламбер!

Девушка вздрогнула и обернулась, поправляя смявшийся подол платья. Она глубоко вздохнула и бросила на Лоуви взгляд, в котором он увидел какую-то странную решимость.

- Я ждала тебя, Стен, - ответила она. - Мне нужно сказать тебе одну вещь...

Аристократ подошел к ней почти вплотную, но взять за руку не решился.

- Ты простила меня, Ламбер? - спросил он каким-то, слегка охрипшим голосом. - Я ведь только о тебе и думаю. Я приезжал сюда несколько раз, в надежде опять тебя увидеть, но тебя не было.

- Да, - ответила девушка, в упор посмотрев на молодого человека. - Я не приходила сюда. Но сейчас пришла, потому что... мне нужно сказать кое-что.

У меня будет ребенок... твой ребенок.

Она опустила глаза, а ее тонкие руки сжали широкую ленту, украшавшую пояс платья.

Де Лоуви перевел дыхание и отступил от Ламбертины на шаг назад.

- Ты... ты уверена, Ламбер? - спросил он.

- Да, - Ламбертина вскинула на него глаза и отбросила упавшую на ресницы прядку темных волос. - Уверена.

Несколько мгновений Лоуви молчал. Затем засунул руку во внутренний карман камзола.

- Послушай, Ламбер, - начал он. - Ты знаешь, что жениться я на тебе не смогу. Но я постараюсь, чтобы наш ребенок ни в чем не нуждался. Я помогу тебе деньгами и...

Он извлек из кармана небольшой, но увесистый мешочек из темной ткани, расшитый серебряными нитями. - Здесь сотня ливров. Не так много, я ведь не знал...

Но позже я привезу тебе больше, обещаю.

Он протянул мешочек с деньгами Ламбертине, но девушка мягко отвела его ладонь в сторону.

- Мне не нужны твои деньги, Стен, - решительно ответила она. - И пришла я не за этим.

- Но ты ведь понимаешь... - проговорил Лоуви. - Я не могу жениться на тебе. Это невозможно.

Ламбертина посмотрела на него, и Стен де Лоуви увидел в глазах девушки слезы.

- Ты говорил, что любишь меня! - воскликнула она, сжав руки.

- Говорил, - согласился Лоуви. - Но ты должна понимать, Ламбер. Я - дворянин, а ты...

Он замолчал, подбирая наименее обидные, на его взгляд, выражения.

- Ну, продолжай! - крикнула Ламбертина, и ее синие глаза сверкнули.

Такой гневной Лоуви ее еще не видел.

"А она с характером", - подумал он, взяв ее за руку. Но девушка выдернула ладонь.

- Продолжай, - повторила она. - Кто я? Простая крестьянская девка, с которой можно потешаться, как с бездушной игрушкой? Так по-твоему? Но и у меня есть душа... и есть гордость, - и закрыв лицо ладонями, она расплакалась.

- Ну, милая, - Лоуви обнял ее вздрагивающие плечи. - Ты же понимаешь... мы из разных сословий. Я люблю тебя и это так. Но если женюсь на тебе, то отец просто-напросто лишит меня и титула, и собственности. Я не могу пойти на это даже ради любви, пойми.

- Хорошо, - всхлипнула Ламбертина. - Я понимаю.

Она резко отвернулась от него, сделав несколько шагов в сторону реки, подойдя к воде почти вплотную. Набегающая на песок волна уже почти касалась носков ее деревянных туфель.

- Уходи! - резко бросила она, не оборачиваясь.

- Ламбер... - Лоуви подошел и, дотронувшись до ее плеча, сунул ей в руки мешочек с деньгами. - Все-таки возьми, лишним для тебя это не будет. И если попросишь, позже я дам тебе еще.

Ламбертина молчала, глядя на сверкающую в солнечных лучах водную поверхность Рейна.

- Уходи, - повторила она.

- Ладно, - проговорил Стен де Лоуви через несколько мгновений. - Прощай, Ламбер.

И, развернувшись, стал медленно подниматься с песчаной отмели наверх, где в зарослях кустарника был привязан его жеребец. Вскоре Ламбертина услышала ржание коня и топот удаляющихся копыт. Лоуви уехал.

Закусив губу, девушка перевела взгляд на мешочек с деньгами, так и лежавший на сгибе ее руки. Почему-то он жег ей кожу, словно огонь. И, повинуясь какому-то непреодолимому злому импульсу, Ламбертина взяла его и, сильно размахнувшись, бросила в реку, как можно дальше от берега.

- Мне не нужны твои деньги! - крикнула она, чувствуя, как слезы хлынули из глаз. - И ничего... ничего мне от тебя не нужно! Будь ты проклят! Будь проклят!

***

Правда, уже через несколько дней Ламбертина пожалела о том, что, погорячившись, выбросила деньги Лоуви. Лишняя сумма ей сейчас очень не помешала бы.

Как оказалось, старая Марион не брезговала деньгами.

- Что ж, и это все? - вздохнув, спросила Марион, когда Ламбертина поставила перед ней плетеную корзинку с десятком отборных яиц и положила на стол золотой.

- У меня только один золотой, - тихо сказала девушка, меж тем, как старуха взяла монету и, старательно попробовав на зуб, держала ее теперь на раскрытой сухой ладони, словно измеряя на вес.

- Да, не густо... - протянула старая Марион. - Но и просьба твоя весьма деликатная и непростая, деточка... так что даже и не знаю...

- Тогда возьмите это! - с отчаянием проговорила Ламбертина, поднося руки к шее. Она сняла нить ярко-красных коралловых бус и протянула старухе. Это была память, оставшаяся девушке от покойной матери. Красивые бусы пришлись Марион по нраву. Взяв кораллы в руку, она слегка улыбнулась, и через мгновение бусы вместе с монетой перекочевали в карман ее залатанного платья.

- Ну, хорошо, детка, - проговорила она подобревшим голосом. - Пойдем со мной.

И, сделав приглашающий жест рукой, направилась в соседнюю комнатку. С замиранием сердца Ламбертина шагнула за старой знахаркой. Комната представляла собой что-то вроде кладовой. На стенах висели пучки засушенных трав, и нос Ламбертины почувствовал горьковатый и в то же время какой-то дурманящий запах.

- Сядь! - узловатый палец старой Марион указал девушке на стоявший в углу деревянный кособокий табурет.

Кивнув, Ламбертина испуганно опустилась на него, а Марион, что-то бормоча себе под нос, направилась к находившемуся у стены шкафчику. Она извлекла из кармана ключ, и дверца со скрипом открылась. Взору Ламбертины представилась полка, заставленная множеством скляночек и каких-то пузырьков. Она даже не ожидала увидеть такое их изобилие у неграмотной деревенской старухи. Впрочем, Марион была из тех, кого еще каких-то сто лет назад величали ведьмами, а при случае могли и сжечь на костре. И даже сейчас жители деревни Офланс побаивались ее. Но в случаях, когда требовалась помощь Марион, они часто обращались к ней.

Марион умела облегчать роды, снимать зубную боль и мигрень, останавливать кровотечения и уменьшать отеки, ставила заболевшим диагнозы.

А кроме того, помогала иногда и в весьма деликатных вопросах, как, например, тот, с которым к ней пришла Ламбертина.