Во всём виноват Чубайс! 02

Либерализация, приватизация. Объегорили, обчубайсили.

"Все говорят, что недовольны итогами
приватизации. И я недоволен, и не
говорю".

В.С.Черномырдин

«Перестройка», неуклюже и бестолково затеянная Горбачёвым, привела в конце концов к развалу страны. «Холодная война» завершилась нашим поражением, изменив геополитическую карту мира. Бывшие союзники по блоку Варшавского договора посматривали в сторону Запада. Образованный на месте разрушенного СССР СНГ представлялся чем-то аморфным и малозначимым. Большинство людей ощущали себя погруженными в состояние непрерывной катастрофы.

Ассистент Лаврушин летом 1991 года на время отпуска снял с женой и трёхлетней дочерью небольшой домик в Подмосковье. Продукты, которые брали с собой, вскоре закончились, пошли в местный деревенский магазин. Внутри толпились люди, кроме пшена в торговой точке ничего не было. Давали в одни руки по килограмму. Отстояв очередь, Фёдор Иванович пшено не получил, ибо продукцию здесь продавали по талонам только «для своих», деревенских. Попробовал было Лаврушин упросить хмурую издёрганную продавщицу, но не тут-то было. Стоявшие сзади тётки заверещали, опасаясь, что кому-то из них пшена не хватит. Расстроенный ассистент, держа за крошечную ручку дочь, побрёл из магазина. Рано лишившийся родителей, выросший в глухой деревеньке с бабушкой и дедом, Лаврушин такое унижение испытал впервые. Уж что-что, а нехитрая снедь у стариков была всегда. А полученным в колхозе на трудодни пшеном, бабушка кормила кур. В студенчестве, живя в общаге, он тоже не голодал. На стипендию и небольшие переводы из деревни вполне можно было жить.

В тот же день Лаврушины, собрав вещи, уехали в Москву. Утром 19 августа, выглянув в окно, Фёдор Иванович обнаружил двигавшуюся по улице колонну БТР. По телеку все каналы транслировали танец маленьких лебедей. Спустя пару часов он оказался у Белого дома. Президент Ельцин, стоя на танке, обращался к немногочисленной толпе с зажигательной речью. К вечеру всё пространство перед зданием Верховного Совета уже было запружено людьми. Появились баррикады. Аплодисментами встретила толпа перешедших на сторону Ельцина танкистов, поставивших боевые машины по периметру и роту десантников из Тульской дивизии. У всех на слуху были новые народные герои – майор Евдокимов, генералы Лебедь и Грачёв. В центре одной из многочисленных группок защитников здания Лаврушин увидел знакомое лицо редактора журнала «Коммунист» Гайдара. Он что-то втолковывал окружившим его людям. Совсем рядом прошёл знаменитый виолончелист Растропович почему-то с автоматом. Начали формироваться добровольческие сотни на случай штурма Белого дома. И никто из защитников, кроме узкого круга, не знал, что именно в это время высшее руководство сопротивления прорабатывало два варианта эвакуации: первый предусматривал тайный переезд в Жуковский и вылет в Свердловск, второй – прорыв в посольство США. Но спустя двое суток они победили, радость и ликование многотысячной толпы выплеснулись на улицы и площади города, над которыми многократно усиленный, гремел голос Цоя: «Перемен требуют наши сердца … ». В троллейбусе какой-то мужик громко кричал над ухом ассистента:

- Победа, товарищи! Гнойник вскрыли – теперь заживём. Ельцин – не болтун, как Горбачёв. Он своё дело знает!

- Ага, заживём, - интеллигентный товарищ с папкой в руке скептически скривился, - как же, ждите. Ельцин – такой же болтун, особенно когда крепко поддаст. Одна шайка-лейка коммуняков. Наплачетесь ещё с ним.

Пассажиры зашикали на скептика, и он поспешил к выходу.

В ноябре 1991 года на одном из заседаний заместитель Председателя правительства Егор Гайдар, докладывая о своём плане экономических реформ, сообщил:

- На сегодня рубль не имеет товарного обеспечения. Существует реальная угроза голода. Считаю, что единственной мерой предотвращения коллапса, является либерализация цен, тарифов и внешней торговли.

- Что, только так, понимаешь, и не иначе? – Ельцин в упор смотрел на Гайдара, - Вы отдаёте себе отчёт, какие могут быть последствия?

- Да, Борис Николаевич, отдаю. Спад экономики может достигнуть 30 %, безработица составит более 40 млн. человек. Риск большой, но каждый потерянный день, усугубляет положение дел.

- Ну, хорошо, если других вариантов нет, принимаем ваш план.

Тогда же под руководством Чубайса начался этап форсированной продажи госсобственности в частные руки. Сначала предполагалось, что каждому гражданину России Сбербанк откроет счёт, на который будут зачисляться деньги от продажи имущества. Опыт такой приватизации имелся в других странах. Тем не менее была принята чешская модель обезличенной ваучеризации. Чубайс утверждал, что система именных счетов помешает формированию слоя «эффективных собственников». А таковыми могут быть 10, от силы 15 процентов населения. Всю российскую собственность оценили на глазок в 1,4 трлн рублей, а населению решили раздать чеки (ваучеры) номиналом десять тысяч. Точнее, не раздать, а продать за 25 рублей. Чубайс убеждал Гайдара:

- Егор, приватизацию нужно проводить быстрыми темпами. У нас практически нет выбора, поскольку мы выбираем между бандитским коммунизмом и бандитским капитализмом.

- Толя, не ломись в открытую дверь, я хорошо понимаю, что альтернативы никакой нет, - Егор Тимурович собирал со стола бумаги и укладывал их в портфель, - Мы не можем сейчас выбирать между «честной» и «нечестной» приватизацией. Потому что честная приватизация должна проводиться по чётким правилам, установленных государством. Сильным государством, которое может обеспечить соблюдение законов.

- А у нас в данный момент, - Гайдар понизил голос, - нет ни правопорядка, ни государства. Главная задача сейчас – пополнить пустую казну и не дать стране развалиться. Но всё же, как воспримет наши чеки население?

- Не каждый может понять, что создание частной собственности - абсолютная необходимость. Людей мы убедим. Ради достижения этой цели можно кое-чем и пожертвовать…

Чубайс не стал уточнять, чем они могут пожертвовать, но его рекламная акция о том, что каждый ваучер скоро будет стоить двух автомобилей «Волга», возымела своё действие. Приватизация по-русски началась.

Новый 1992 год встречали не очень весело. Милочка уснула, радостно обнаружив под небольшой искусственной ёлкой в носке шоколадную медальку. Лаврушин разлил по бокалам из давным-давно припрятанной бутылки ликёр, грустно оглядел скромные закуски.

- Давай, Ксюша, выпьем за то, чтобы в Новом году это смутное время наконец бы закончилось, чтобы жизнь наладилась, и мы все были счастливы…

Утром 2 января они отправились погулять и зашли в продуктовый магазинчик на Старом Арбате. В состоянии шока застыли у витрины. Такого изобилия продуктов Лаврушин не видел уже, пожалуй, лет двадцать. Но в ещё больший шок повергли ценники. Баночка сметаны стоила треть ассистентской зарплаты.

- Откуда взялись эти продукты? – удивлялся Фёдор Иванович, обращаясь к жене, - их что, наделали в новогоднюю ночь?

- Наверное, Федя, это подарок нам от деда Мороза, - горько вздохнула Оксана, разглядывая ценники.

Лаврушин пребывал в полном отчаянии. Денег катастрофически не хватало. Дела в вузе шли ни шатко ни валко. Студенты и преподаватели от ассистентов до профессоров были озабочены одной мыслью: как выживать? Фёдор Иванович пытался подрабатывать, но найти работу оказалось не так-то просто. Некоторую надежду вселили полученные с женой ваучеры, как бы дававшие возможность поправить материальное положение. Долго думали, что с ними делать. Оказалось, что отхватить кусочек «родины» им не светит, ибо на имущество предприятий могут рассчитывать только те, кто там работает. Отстояв часа три в очереди, сдали свои ваучеры в ЧИФ «Московская недвижимость» и получили взамен сертификаты акций. Другие оказались умнее. Сосед Першин обменял свои чеки на литр водки и пачку стирального порошка. Всё же лучше, чем ничего.

Сердца и умы граждан требовали «перемен», и они их получили. Распад СССР, либеральные реформы произвели эффект, сравнимый по разрушительности с Гражданской войной 1918-1920 годов. В итоге от приватизации выиграли немногие. Чубайс торопился. Окружив себя иностранными советниками, он осуществлял ускоренную распродажу собственности тем, кто был к ней ближе, кто имел средства и зачастую по бросовой цене. Собственниками заводов, фабрик, пароходов становились бывшие партийные и комсомольские функционеры, «красные директора», криминалитет. Не занятые в производственной сфере граждане несли свои ваучеры в чековые инвестфонды, которые позже просто исчезли. Как-то главный приватизатор признался, что этот проект полностью провалился: «40 млн. вкладчиков ЧИФов были обмануты вследствие дилетантства и воровства менеджеров».