Блог портала New Author

Вехи судьбы. 07. Б. Садовая, 6. Школа

Аватар пользователя Владимир Меркулов
Рейтинг:
0

3кл.1946г_0.jpgОт детства у меня сохранилась только одна общая фотография нашего 3-его класса. В классе больше сорока учеников. Народ довольно разношерстный и по возрасту и по достатку. И вот один такой дебил всё время приставал ко мне, проходу не давал. Ребята это заметили и начали нас стравливать на драку один на один, что тогда считалось порядком вещей, такой был закон. После уроков, во дворе, все в ожидании развлечения, окружили нас, ждут. Ну, думаю, сейчас мне будет на орехи, шансов у меня никаких. И тут я, не от смелости, а скорее от отчаяния, двинулся на этого бугая, и, ударив в лицо, разбил ему нос. Увидев кровь, он заревел белугой и отказался от борьбы. Моя честь спасена, так как драка только до первой крови.
* * *
В классе появился новый ученик с характерной внешностью. Его привела старушка, такая истинная старая еврейка. Фамилия новичка – Каплан. Кто-то высказал предположение, а не это ли бабка стреляла в Ленина. Мысль мгновенно укоренилась в наше сознание. Каплан ещё неприятен нам и тем, что отлично учиться. Это уж слишком! На одной из перемен его толкнули, потом стукнули, кто-то в него плюнул, в общем, надавали тумаков. Дело кончилось тем, что пришла директор и нас, 8 человек, исключили из школы, но не совсем, а на 10 дней. Сумки и портфели отобрали, а самих послали за родителями. Я своим ничего не сказал. Ходил, как бы в школу, а на самом деле прогуливал и шатался
по улицам.

Старушка не спеша, дорожку перешла
Её остановил милиционер.
Свистка не слушала, закон нарушила,
Платите, бабушка, штраф 3 рубля!

Звуки фокстрота доносились из дверей ресторана. Хлебный дух пьянил в булочных. Хотелось домой. Прошла неделя в тревожном ожидании, что кто-то дома спросит про уроки или начнёт проверять. Наконец, решил пойти в школу, зашел в класс и уселся за парту. Учительница ничего не говорила на мой счёт. Просидел пару уроков, ничем не занимаясь, так как тетради и книги в портфеле, а портфель в шкафу. Миля Григорьевна смотрела, смотрела на меня, и отдала портфель. Через несколько дней вернулись остальные. После этого случая Каплана, как бы, не стали замечать. Окончился учебный год. В сентябре мы пришли в 4 класс. Смотрим, а Каплан, змей, учиться уже в 5-ом!
В 4 кл. я ходил во вторую смену. Приезжал заранее и мы, собравшись группой, играли в пристеночек на мелочь или соревновались, кто больше набьёт в «пушок». Пушок-это кусочек кожи с мягким длинным мехом и, прикреплённым к нему, свинцовым грузиком. Надо ногой подбрасывать пушок и он, как на парашюте, опускался вниз. Его опять надо подбросить и так - кто больше, тот и выиграл. Были виртуозы, что работали и правой и левой ногой, и внутренней и внешней стороной ступни, и с поворотом и разворотом. Из метро к школе я проходил мимо скорняжной мастерской, во дворе которой, всегда можно было найти кусочки кроличьего меха, особенно ценившегося для этой игры.
* * *

Лето, 1946г. Во дворе дома стали копать траншеи, тянули куда-то газ. Работали пленные немцы, отрабатывали 5-летний срок. Привозили их в крытой машине и оставляли для работы по несколько человек. Про охрану не помню, вроде бы и не было. Назначали старшим одного из пленных и все дела. Работали вручную, медленно, но добросовестно, особенно, когда укладывали трубы в траншею. Тщательно изолировали разогретым гудроном, соединения покрывали суриком. Выглядели немцы неважно, измождённые, худые, разговаривали вполголоса. Их привозили и увозили каждый день. Мы смотрели на них с любопытством, но ненависти, как таковой к ним уже не испытывали. У некоторых были деньги. Ребята со двора иногда продавали им сигареты.
Иду, раз из школы, смотрю, стоит у стенки молодой немец и смотрит вдаль печальным взором. Думаю, наверно ж голодный? Чувство жалости к нему заставило меня пойти домой на поиски съестного. На сковороде осталось немного жареной картошки. Её я завернул в бумагу и с оглядкой, что б никто не видел, сунул немцу в руку. Он даже оторопел от неожиданности. Я, молча , повернулся и быстро ушел, потому что испугался, а вдруг кто увидит, засмеют потом, а то и поколотят.
* * *
Трубы варили ацетиленом, поэтому появился у ребят карбид. Его, или украдкой воровали, или выбирали из отходов, которые вечером вываливали из аппарата. Карбид кидали в лужу и поджигали выделявшийся газ. Горение сопровождалось сильными хлопками и хлопьями сажи, разлетавшимися во все стороны. Однажды «зарядили» карбидом стеклянную 10 литровую бутыль, закрывавшуюся металлической крышкой с защёлкой, и влили туда воды. Сами отбежали подальше и стали ждать. Бутыль стояла у стены под окнами. Прошло несколько минут. Раздался сухой треск, и бутыль медленно поплыла вверх, как ракета. Достигнув почти 3-го этажа, рухнула на асфальт. На месте старта осталось дно бутыли, скорее всего, оно было надтреснутым, иначе бутыль просто разорвало бы на части. Такой случай был со мной в деревне, когда мы с ребятами решили оглушить рыбу в пруду. Бутылка попалась с резьбовой пробкой и заряжали мы её неправильно, то есть, карбид кидали в воду. Горлышко узкое, пока завинтили, я с бутылкой не успел добежать до пруда, когда она разорвалась у меня в руке. На моё счастье, ни один осколок меня не поранил.
Была мода жевать вар (гудрон, смола ). Считалось, что это укрепляет и очищает зубы. Его разогревали утром строители, а ночью гудрон застывал, и его опять разогревали. Утром, заглянув в бочку, обнаружили жалобно мяукавщего котёнка, увязшего в смоле. Видно, хотел поспать на тёплом. Стали спасать, а он не даётся, кусается. Вытянули, в конце концов, лапки отмыли керосином. Гуляй, но больше не попадайся!
* * *
От метро «Маяковская» домой я шел мимо концертного зала им. Чайковского, все стены которого пестрели различными афишами и анонсами запланированных выступлений. Фамилии на афишах преимущественно странные: Коган, Глиер, Цфасман и т. п. Далее – театр оперетты. Это уже интереснее. В стеклянных витринах висели портреты актрис и актёров, а также сцены из спектаклей «Сильва». «Свадьба в Малиновке» и др. Дальше шел заброшенный сад-аквариум, потом военно-политическая академия, из дверей которой иногда толпами выходили офицеры разных рангов. Перед праздниками они рано-рано маршировали посередине Садового кольца, готовясь к параду.
На противоположной стороне площади находился театр сатиры и кинотеатр «Москва» с огромным рекламным щитом идущего фильма, всегда изящно выполненным. Названия некоторых фильмов ставили меня в тупик, как например, «Стакан воды». Ну, о чём тут можно показывать? Вода, она и есть вода. Но тут была какая-то интрига, так как на афише изображены холёные мужчины и красивые женщины в изысканных одеждах. Или ещё: »В 6 часов вечера после войны», а война ещё шла, и никто не знал, когда она кончиться.
По улице Горького стоял домик кукольного театра Образцова, ресторан »София» и памятная мне небольшая булочная, где мы с матерью однажды продавали печенье, из-под полы, которое где-то достал отец по случаю. Нужны были деньги позарез, и пришлось его ( целых 2кг.) продать, даже не попробовав. 3шт за 5 руб. Раскупили быстро, но страху мы натерпелись, ведь милиция находилась рядом.
* * *
Однажды, когда я вышел из метро, меня остановила молодая женщина и спросила, не хочу ли я сняться в кино? Я в недоумении, а школа? Она сказала, что это всего дня три, будут платить за съёмку и дадут справку в школу. Ну, о чём тут тогда жалеть! Я согласился. В зале Чайковского снимались сцены фильма «Первая перчатка». Ходил на массовку, в качестве зрителя, все три дня. Давали документ на оплату- 30 руб. в день. В зале установили ринг, чтобы снимать боксёрские бои. Выходят боксёры. Мы по команде должны вскакивать с мест, кричать, махать руками. Долгие подготовки, кручусь в кресле. Скучно, кто читает, кто вяжет. Уходить нельзя. Бесконечные дубли, и ожидание команд. В фильме снимались актёры: Володин, Переверзев, братья Беловы и др.
*
Во всём нужна сноровка,
Закалка, тренировка,
Умейте выжидать,
Умейте нападать.
При каждой неудаче,
Умейте давать сдачи.
Иначе вам удачи,
Не видать!
*
Милый друг, наконец-то, мы вместе.
Ты плыви наша лодка, плыви.
Сердцу хочется ласковой песни,
И хорошей большой любви!
*
Деньги я так и не получил. Поехал на Мосфильм, простоял там, в очереди полдня, но денег мне не дали, так как у меня не оказалось никакого документа, удостоверяющего личность, хотя бы свидетельство о рождении. Сказал отцу, он махнул рукой, мол, некогда. Тогда я понял, что мои денежки тю-тю.
* * *
Анатолия с работы отправили в командировку на несколько месяцев строить газопровод Саратов – Москва. Как он там работал, не рассказывал. Слава богу, вернулся живым и здоровым.
На военный завод, где работала мать и Анатолий, стали привозить в счет репараций из Германии станки и разное оборудование. Толька рассказывал, как они «случайно» роняли ящики при разгрузке, чтобы тырить из них инструмент. Пассатижи, наборы надфилей, отвёртки, ножницы по металлу и прочий инструмент появились в доме. Притащил электрическую дрель, но незнание немецкого языка, сыграло злую шутку. При первом же включении дрель задымила и вышла из строя. Ни напряжение, ни частота не совпадали с советскими стандартами.
* * *

В начале 1946г проводилась подготовка к выборам в Верховный Совет СССР. К нам пришел агитатор, офицер-слушатель военно-политической академии им. Ленина, которая находилась недалеко. Во время беседы мать его спросила: »Когда же нам станет полегче?» «Потерпите немного» -успокаивал агитатор.
В подвале дома находился ЖЭК, клуб и избирательный участок. После лекций агитаторов бесплатно показывали кино. Детей на лекции не пускали, но мы приходили заранее за час или два в читальный зал, где газеты, журналы, разные тихие игры, вроде шашек и шахмат, а также агитационные плакаты. После лекции оттуда выходили, и если нет свободных мест, пробирались на сцену и смотрели кино с обратной стороны полотна. Всё так же, только текст читать трудно. Помню, смотрели «Дело Артамоновых», как всегда баловались. Невзначай уронили бюст Ленина. Бюст гипсовый упал, но не раскололся, оказался крепким, как настоящий большевик. Кино окончилось поздно, но уходить с участка не хотелось, там интересней, чем дома. Девушка-дежурная стала нас выпроваживать, завязался спор. Слово за слово, я не сдержался и назвал её, прости господи. Тут, конечно, мне досталось тумаков. Увидев, на следующий день, у меня синяки, отец повёл меня в больницу снимать или фиксировать побои. Но в госпитале, куда мы приехали, ему видно отсоветовали это делать. Фактически виноват-то я, а за дебош на избирательном участке, тогда родителей могли просто посадить. Дело кончилось ничем, чему я очень обрадовался.
* * *
Избирательный участок был и в политической академии им. Ленина – это через два дома от нас. В этот день после лекции, там хороший фильм. Мы вчетвером отправились туда, но нас при входе не пустили дежурные. Проходили туда, в основном, офицеры со своими жёнами. А так хотелось посмотреть кино! Со стороны улицы во двор академии вели большие железные ворота, под которые мы с трудом пролезли. Там стоял настоящий самолет, но нас в данный момент интересовал вопрос, как проникнуть в здание? Все двери заперты. И тут мы обратили внимание на то, что крыло самолёта подходит к окну второго этажа. Быстро влезли на самолет, прошли до окна. которое оказалось незапертым и вело в туалет. В туалет заходили военные, но на нас не обращали никакого внимания. Как ни в чём не бывало, поднялись по парадной лестнице на последний этаж к актовому залу. Но перед актовым залом в тамбурном помещении опять находились дежурные с красными повязками. Пришлось ретироваться на лестницу. Долго болтаться на лестнице тоже заметно. Если бы одежда на нас, была бы поприличней, то нас может бы и пропустили, приняв за своих. Опустились на площадку ниже и спрятались за большим портретом Сталина, стоящим там. Стали ждать, поглядывая в дырочки, бывшие в холсте. Прождали до конца лекции. Высыпал народ покурить. Здесь мы потихонечку вышли и когда зазвенел звонок, пошли вместе со всеми в зал, но тут-то нас и зацапали дежурные и отвели на гауптвахту. На «губе» сидели два солдата из обслуги, они были навеселе, даже пытались петь песни. Нас допросили. Солдатам принесли ужин, нам не дали ничего. Продержали до часу ночи. Пришел дежурный офицер, спрашивает: «Что за народ?». Узнав, что мы из соседнего дома, вывел на улицу, дал по пенделю каждому, и свободны. Домой я пробрался втихаря. Остальные на другой день рассказывали про разборки дома с родителями.
Академия и дом 10 на Б. Садовой казались с улицы под одной крышей. Я тогда не знал, что в 10 доме до 1940г жил М. Булгаков, да и не ведал ничего о нём. Просто однажды видел, как во двор дома заходила наша пожилая учительница истории (4класс). Видно она там жила. Тогда я удивился, что школа в Дорогомилово, а живём рядом с учительницей на Садовой. С историей и французским языком у меня сложились тягостные отношения. Вызова к доске боялся, как огня. Слишком всё запустил. С приятелем по несчастью Саниным, даже, раза два, отсиживались на уроках под последней партой и играли в морской бой. Учеников много, и это не заметно для учителя.
* * *
Празднества 800-летия основания Москвы шли на новый 1947 год. Подготовка проводилась основательная. Везде на улицах, площадях плакаты, транспаранты. На пл. Пушкина устроен городок типа базара, где продавалась разная снедь, в том числе пирожки с ливером, цена которым 5 руб./шт. В каникулы мы с Толькой Майоровым часто на Пушкинскую наведывались. На базаре пахло очень вкусно, людей полно. Появлялся дед-Мороз со Снегурочкой, забавляли народ. Посередине площади стояла украшенная игрушками и гирляндами новогодняя ёлка. Выступала разная самодеятельность. Всё это удивляло, но без денег, никакой радости. Так хотелось, что ни- будь попробовать! Но деньги, где взять деньги?
Наши - все на работе. Я хотел взять несколько рублей из кошелька у матери, но там лежала одна купюра в 50 руб. ( как потом оказалось, это последние деньги на продукты по карточкам!). После долгого колебания я взял их, собираясь принести сдачу.
С приятелем отправились на Пушкинскую. Для начала купили по пирожку. Они горячие и такие вкусные, что мы не могли удержаться и купили по второму, вкуснота не передать словами. Походив по базару, поглазев на сказочные терема, мы опять очутились около пирожков. Вообще нас постоянно тянуло к этому месту, пока в кармане не стало пусто. Впечатлений много, а денег нет. Помёрзнув ещё некоторое время, пошли домой. Друг меня кинул, ничего не компенсировав. Про деньги я дома промолчал, но на следующий день пропажа обнаружилась. Бочку покатили на брата, но он парировал – два дня был на работе. Я ревел, не признаваясь. Мать не знала, что делать, Отец ходил угрюмый, но не трогал. Положение моё стало безнадёжным, и я сдался.
* * *
Двор нашего дома закрыт от внешнего мира домами и кирпичным забором. Сам дом угловой, в форме буквы «Г», к нему примыкает двухэтажный деревянный дом, с третьей стороны стоит казарма, с четвёртой опять глухая стена дома, где расположена художественная мастерская, изготавливающая памятники для Москвы из мрамора и гранита, и ограждающий от соседнего двора кирпичный забор.
Один из жильцов дома с фронта пригнал и поставил во дворе немецкий трофейный оппель - капитан, накрыв его тентом. Раз, его сын, решил показать нам машину отца. Залезли под тент, потом внутрь. Обивка дорогая, изящная приборная панель, выскакивающие указатели поворота. Шик и модерн. Когда, через год, хозяин вернулся и открыл тент, картина явилась удручающая. Обивка срезана, панель с приборами исчезла и т. п. Что удивляться, даже в метро без конца срезали кожу с сидений.
Во двор летом завозили топливо для котельной. Уголь и торфяные брикеты сразу сбрасывали в люк, в подвал, а дрова складировали в три ряда вдоль глухой стены а ж до второго этажа. Молодёжь дома наверху поленницы устраивала посиделки. Старшеклассники рассказывали разные истории из прочитанных книг, играли в фанты за полночь. Меня они терпели и не прогоняли, потому что сидел тихо и никому не мешал. Так я узнал про книги Дюма, Жюль Верна, Гюго, Беляева, а до этого в библиотеке брал только сказки.
Кто-то рассказал анекдот. На ялтинской конференции страны – победительницы решали, как наказать Гитлера. Англичане с американцами предложили накалить лом и горячим концом сунуть Гитлеру в задницу. Сталин говорит: «Нэт?! Надо сунуть в задницу только холодным концом! ». » Почему?»- интересуются союзники. «А, чтобы вы, друзья, назад не вытащили!»
Полковник в отставке, Леонтьев, купил сыну на день рождения фотоаппарат. Леонтьев младший вышел с ним на Садовую и давай фоткать всё подряд. Дошел до болгарского посольства, где его забрала милиция, как шпиона. Батя с трудом его еле выручил. После этого снимал только во дворе.
Дома у нас работало проводное радио - черная « тарелка». По нему часто транслировали футбольные матчи с комментатором Вадимом Синявским, детские радио - спектакли с В. Сперантовой («Тимур и его команда»), с Н. Литвиновым («Городок в табакерке», «Черная курица».). Особенно нравилась недельная передача «Клуб знаменитых капитанов».

В шорохе мышином, в скрипе половиц,
Медленно и чинно сходим со страниц,
Шелестят кафтаны, чей-то смех звенит.
Все мы капитаны. Каждый знаменит,

И куда ж без песен.

Хороша страна Болгария,
А Россия лучше всех!
*
Летят перелётные птицы, в осенней дали голубой,
Летят они в жаркие страны, а я остаюся с тобой.
А я остаюся с тобою, родная навеки страна!
Не нужен мне берег турецкий и Африка мне не нужна!

* * *
Отец болел язвой желудка и часто пил соду. Но болезнь прогрессировала и его в 1946г уложили в военный госпиталь, находившийся за Елисеевским гастрономом. Это недалеко и я ходил его навещать и носил продукты. Отцу сделали резекцию желудка, считавшуюся тогда сложной операцией. Время трудное, голодное, где тут до диетпитания. Чтобы выжить, военврач посоветовала ему на время поехать в деревню. Он поехал на родину, устроился на работу в с/х Политово (контора в д. Щегловка) завхозом-комендантом. Через некоторое время приехал в Москву в командировку, и тогда они с матерью решили на время уехать в деревню, как только ему подыщут там жильё.

* * *
Наступал декабрь 1947 г. Семья вскоре готовилась уезжать из Москвы. Прогуливаясь с Майоровым по Цветному бульвару, набрели на красочные афиши цирка. Он меня спрашивает: «Хочешь пойти в цирк, у меня билеты есть?». У меня дух перехватило. В цирке я ещё ни разу не был. Билет стоил 17 руб. То, что ел мои пирожки, бесплатно в январе, он как то запамятовал. Что делать? Придя домой, стал просить деньги у матери, она наотрез отказала. Пришлось всплакнуть, но мать непреклонна. Тогда я, в истошных воплях, высказал такую мысль, что вот мы уезжаем из Москвы и я никогда не побываю в цирке, а тебе жалко каких-то (хотя это хорошие деньги) 17 рублей. Мама, наконец, уступила.
Представление было великолепным! На манеже выступал Карандаш. Мне он не очень понравился: маленький, голос писклявый, но номера, где он наугад складывал скульптуру «женщины с веслом», или где, вместе со всей группой ковровых, тянули огромный канат, а вытянули, вместо ожидаемого мамонта, маленькую собачонку, были неожиданными и смешными.

* * *
Денежную реформу и отмену карточек объявили неожиданно. Новых денег ещё не выдали (зарплату задержали), а на старые уже ничего не продавали. Старые деньги в купюрах, меняли на новые 1 к 10; мелочь не меняли и, поэтому, она подорожала в 10 раз. Выиграли те, у кого имелись вклады на книжках до 1000 руб., они становились новыми деньгами. Нам менять было нечего, наличность отсутствовала. Говорили, что в сберкассах, где меняют, милиция задерживает людей с чемоданами денег и арестовывает их. Граждане, которые бросились менять деньги, напуганные этим обстоятельством, затаились. Но времени на обмен назначено мало, всего две недели, и некоторые, а может и многие, не успели сделать обмен. Я видел, как ветер гонял ненужные купюры по мостовой, а пачки порванных денег валялись в урнах.
До получки ещё два дня, а у нас ни гроша. Кругом все радовались отмене карточек, а нам эта радость ничего не давала, так как нет денег, чтобы купить хоть хлеба. Стали с братом рыскать по карманам, насобирали почти полтинник мелочи. Я помчался в булочную, а то закроется. Залетаю в магазин, а там – никого, никаких очередей, только продавщицы в накрахмаленных халатах. Выбил чек на хлеб и торжественно вручил продавщице, а она, ещё более торжественней, отвесила мне 150 грамм с довеском.

* * *
Отец приехал за нами в самом конце декабря. Мы выезжаем из Москвы 31 декабря. Сборы были недолгими: 2 чемодана, 2 узла, 2 мешка с хомутами и упряжью, которые отец закупил для совхоза. На Павелецкий вокзал едем на грузовом такси, «москвиче» с открытым кузовом типа пикап. Холодный ветер пронизывает до костей. Анатолий остаётся в Москве.

Рейтинг:
0