Принцесса 21 века ( глава IV)
***
-Договорились. Стандартное слово, которое скрепляет общие намерения. Это означает, что сегодня я буду стоять в красном платье и синей джинсовке поверх. Вокруг будут проходить люди, а я пытаться внимательно высматривать в толпе нового незнакомца, который должен будет сделать то, что уже придумано и осуществлено не раз.
Если раньше ты пыталась разобраться, изучить изгибы чужой души, то теперь цель – разрушить. Чтобы потом не так больно было принимать реальность. Всё ради того, чтобы избежать боли.
В кафе кажется, что меня уже узнают. Нужно подумать о новом месте. Но сейчас не время. В данный момент я сижу и наблюдаю за дистрофичными руками, скрытыми тёмной тканью.
Исключительно похоть? Или что-то примешано? Его глаза бесстыдно рассматривают мой бюст. Меня это бесит. Около рта пузырьки белой пены. Раздражает. Он постоянно говорит и облизывает губы, от чего они производят ещё худшее впечатление.
-Чем занимаешься? Как проводишь время? – капелька слюны падает на мой сырный Чизкейк. Отодвигаю его. Хочется откровенно сказать как этот, явно не лучший представитель противоположного пола, бесит меня, заявить, что это наша единственная встреча.
-Тебя правда это интересует? – я взрываюсь от того, что говоря своим тоненьким голоском, он продолжает беспрепятственно пялиться на мою грудь, - неужели ты думаешь что что-то будет?
Кажется, я смутила его. Он немного растерян. Тонкие пальцы клерка тянутся к чашке с кофе. Наверное, именно так они вытягиваются когда нужно дотянуться до кнопки на клавиатуре или потрогать определённое место на теле женщины. Фу, противно, никак не могу представить себя вместе с этим крысенышем. Пора бежать отсюда.
Откидываюсь на спинку стула, вслушиваюсь в музыку.
Ты не можешь вспомнить голоса, но исполнитель поёт именно его голосом, ты уверена в этом, хотя знаешь, что они разные. Твоего бывшего парня ты наделяла теми качествами, которого у него, откровенно говоря, не было.
Властитель дум. Идол. Пьедестал, под который ты бросила спичку. Твой персональный Бог, принцесса, горит в огне, ты счастлива, хоть и вытираешь слёзы.
Я смущена. Взрыв. Допустима ли ярость в этом суетливом мире, где каждый как белка, хочется спрятаться? Каждый в своём колесе, зверёк движется вперёд, толкая его, живёт. Или останавливается и умирает, свернувшись в безделье. Иногда убивают, давят без особой причины – грязная случайность. Ничего дурного и личного. Просто ты меня бесишь.
-Я на минуточку. Захожу в туалет. Сегодня воздух наполнен только аэрозольным запахом сирени. Подделка.
Цветы распускаются, а птицы прилетают, и белки бешено скачут из колеса в колесо.
По дороге домой благодарю Бога за то, что чёртова рубашка того дистрофичного парня никогда не окажется в моем шкафу.
***
По вечерам я особенно остро чувствую своё одиночество. Если жаворонку не лечь спать до 11.30, то мозг начинает беситься и наполняться образами прошлого.
Когда жизнь разрушена, когда всё, что дорого, все те, кого ты любишь по одному уходят из твоей жизни, начинаешь сходить с ума. Это цепь. Человек – звено, которое плотно скреплено с другим. Тянешь за конец и змея начинает уползать. Ушёл один и ты уже сама не своя – лезешь на стенку, пишешь ему смс, которые каждый раз остаются без ответа. Становишься грустной и невыносимой. Остальные пугаются и вскоре уходят. Сначала терпят, затем молча отступают всё дальше и дальше. Достаточно нескольких шагов и уже видишь их спины.
Летучей мышью летаешь во сне, который всё-таки приходит. Это кошмары или сказки, в которых ты капельку счастлива. Однако внутри головы есть уголок, в котором ты остаёшься несчастной. Взрослая девушка, которую все покинули. Тебе плохо, ты одна. В этот момент главное отвлечься. Сделать что угодно, чтобы только не видеть с каждой минутой увеличивающиеся в размерах страхи. Начать новое действие. Чтобы оно полностью поглотило тебя. Отдаться на растерзание искусству и эмоциям. Трансформировать боль. Так рождаются шедевры: крупица за крупицей создаётся река из мозаики. И вот ты радостна, но остановиться уже не можешь. Водоворот, быстрое течение, пожар. Бесполезно пытаться остановить стихийные события. Теперь это и есть ты. То, что ты из себя представляешь. Самовыражение через разрушение. Созидание – не только форма познания, это образ жизни. Но не твой.
Уничтожение. Только так ты можешь почти не чувствовать боли. Это как наркотик – всепоглащённость.
Читая об эмоциях других, забываешь о своих собственных. Строишь в голове миры и живёшь в них. Твоя реальная жизнь не в этой реальности, где листья желтеют и люди умирают. Смерть как перевоплощение. Как акт прекрасного. Душа улетает далеко-далеко. Ты понимаешь, что в мире есть не только отношения, в которых ты любишь, а тебя нет.
Пальцы обжигает сигарета. Пока ты разговаривала с подсознанием, она алела в твоих пальцах и теперь осыпается на них горячим пеплом. Он обжигает, ты крепнешь. Все ненужные мысли уходят, внутренний монолог отключается, и ты уже где-то в полёте внутри себя.
Никто не нужен. Эйфория от всепоглощающей боли практически тождественно мышечной изнеможённости твоего девятнадцатилетнего тела. Жалкий шёпот дождя, власть, радость, усталость, второе дыхание. Миры. Иные, внутри тебя. Прячься.
Сейчас я добра. Моё лицо освещено улыбкой. Ямочки на щеках. Тонкое, молодое дерево. Люди-деревья.
Я хочу любить тебя. Моя голова наполнена образами. Я пишу и становлюсь свободной от злости. Это может быть прекрасный зелено-голубой шар, наполненный жизнью; один из самых замечательных, которые тебе доводилось наблюдать.
Масло с сандалом, тихая музыка, глубокая медитация. Стираю грани дозволенного. Комплексы из детства направляют поступки. То, о чём я не помню, создает реальность. Только под гипнозом могу вытащить из себя призраки прошлого и разобраться почему я попала в капкан.
Сижу посреди прекрасной поляны, которую похоронили под фундаментом двухсотлетнего дома, и наслаждаюсь ощущениями. Люди в клетках, звери в клетках и я там же. Сплошная охота. Жизнь – охота. Всем охота меня трахнуть и это раздражает. Я жажду любви, кристаллизации души, освобождения через страдание или счастье.
«В мой тихий мир вошла судьба». Ураганом, цунами, землетрясением люди потоком в мою жизнь. Я фильтрую их. Пропускаю через колесо с колючей проволокой. Они остаются живы и бегут к врачам, чтобы излечиться. Рубцы затягиваются и о них забывают. А я вижу свои шрамы когда подхожу к зеркалу. По утрам моё тело как будто всё в шрамах. Следы от подушки на щеках, грудь в тонких следах от мятой простыни.
Но всё проходит.