Исповедь несостоявшегося наркомана

Часть 1

Я родился в 78 году в большом, прекрасно-сером, шахтерском городе. Зимой в этом горе-городе были самые изящные и сюрреалистичные закаты в мире. Огромные клубы белого дыма, из толстой как сигара капиталиста трубы ГРЭС, тысячи струек черно-белого угольного дыма из разбросанных в произвольном порядке: черных бань, веселых бараков, дощатых сараев, величавых домов и несчастных гаражей. Все это перемешивалось и стояло в морозном воздухе пронизываемое уходящим на запад блеклым сибирским солнцем, на фоне первых зажигающихся уличных фонарей, расплывчатыми пастельными тонами. В первом классе я учился в отличной школе в самом центре города, расположенной на уютной зеленой улице, окруженной старыми сталинскими домами сумевшими сохранить свою былую величавость, не смотря на облупившуюся штукатурку и грустные глаза запечатанных в некоторых местах газетами окон. Во дворах аккупировали лавочки стаи сердобольных цветных старушек. Заросшие кленами седые дворики, с бельевыми веревками между кирпичных гаражей – прятали в себе лето. А кошки с королевскими глазами и грациозной походкой на заваленных мусором квадратных контейнерах хвостами подпирали вечно голубое бесконечное небо над всем этим.
Сама школа располагалась в старом ухоженном здании с высокими потолками, и на миллион раз выбеленными белой известкой колоннами при входе. Учителя советской закалки: строгие, в меру требовательные, такие слегка припыленные НКВДшники в черных гладких костюмах без портупеи и с добрыми глазами. Большие коридоры, большие парты, большие кабинеты с яркой безмятежностью за прозрачными большими окнами. Хотя, может быть, все только казалось тогда большим и безмятежным. Это было странным, но тогда, сидя на первой парте под жестким надзором учителя, держа спину ровно а голову в холоде, глядя в упор на школьную доску прерывисто исписанную крошащимся мелом, можно было услышать шум огромного большого бесконечно сильного и прекрасного океана, накатывающегося волнами на теплый берег вдоль всего горизонта. И там ты -по настоящему счастлив, стоишь и смотришь очарованными глазами на прекрасную бесконечность. Держа одной ладонью за руку жаркий восточный ветер, а другой своего самого лучшего друга – одиночество.
Но, счастье, а тогда я еще не знал что это счастье, было не долгим, после первого класса родителям дали квартиру на окраине города в новом панельном районе, с огромной серой школой и девятиэтажными общагами вокруг, там и началось мое знакомство с параллельной реальностью. Сама школа напоминала собранную из огромных кубов базу повстанцев в бесконечной ледяной пустыне. Переполненные классы по 40 человек, испорченные за первую неделю парты и уставшие с потухшими глазами и срывающиеся на крик голосом,учителя. Хотя были исключения одна милая молодая учительница все таки попыталась залезть в неокрепшие умы сурового поколения, она отменила домашние задания и вместо уроков просто беседовала с нами несколько дней – это было действительно здорово, класс замер в ожидании чуда открыв детские рты. Но не все у нее получалось, некоторые дети оказались более заинтересованными.. некоторые нет, некоторые просто дебилы, детей дворов и подворотен с суровыми и грустными глазами никто не отменял… она сдалась и через три месяца уволилась.
Класс былмягко говоря диковат, разношерстная кампания с окраин вызвала у меня культурный шок. В классе были две девочки погодки из многодетной, бедной семьи над которыми все издевались. Они всегда ходили в школу в старомодных черных платьях с полукруглыми белыми воротничками и с одинаково затянутыми в тугие хвосты волосами. Никак не могу себе простить как однажды девчонки, зажатые в угол получали плевки и тумаки от стаи повстанцев-шакалов… а я стоял в стороне смотрел на этот беспредел и боялся заступиться – потому что трус, потому что боялся пойти против коллектива, хотя нет вру, до коллектива мне было по*ую, потому что просто трус.
Однажды во втором классе был урок физкультуры, учителем был молодой парень который видать сам недавно окончил школу, на уроке мы сдавали нормативы по принципу мальчики - подтягивания: пять раз подтянулся пятерка два раза двойка, девочки по тому же принципу отжимания. В общем, я повис на турнике в образе длинной сухощавой сосиски для чего то неуклюже дергая ногами и изможденно вытаращив глаза. Успеха это не принесло я героически до покраснения повисел на турнике и подтянулся ноль раз. Уже в классе мы сдавали дневники для проставления оценок, я сидел на предпоследней парте и дико краснел опустив голову и боясь отдать дневник ..получать единицу по физкультуре было оооочень стыдно. Но мой «обожаемый» класс криками и улюлюканьем напомнил физруку что я не подал дневник, физрук долго делал вид что не понимает намеков, но от судьбы не уйдешь он поднял голову, посмотрел на меня вздохнул и попросил принести дневник, я встал и положил ему дневник на стол, только дома скрывая стыд перед зеркалом, я открыл дневник и увидел что там стояла пятерка. Спасибо тебе физрук.
Я самый последний в школе носил пионерский галстук, все давно поснимали либо издевались над ним как могли: использовали как носовой платок, завязывали ковбойским намордником, либо просто скомкав в тряпку играли в «сифу». Не знаю почему, но особым шиком считалось вытереть галстуком школьную доску. Однако я упорно каждое утро наглаживал его, и завязав в ровный галстук с гордостью шел по улице, чуть приоткрыв куртку чтобы все видели мое вдохновение. Шел… сквозь торгующих цыган разложивших вещи на поддонах стоящих в клейкой грязи, бабушках в махровых платках с кипами газет «Спид-инфо» вперемешку с краевыми газетами на подобие «Ильинский свиновод».. Но я продолжал идти сквозь неровные ряды стихийного рынка гордо подняв голову и втягивая носом запах весны и горячих пирожков по 16 копеек. Потому, что однажды утром..в 9 часов в пыльной читальной комнате дал клятву Пионера, перед тем как сонная пионервожатая, в ярко-розовых лосинах, повязала мне на груди красный галстук и пробормотала будь готов..ну а я переполненный эмоциями вскинул руку и прокричал как мог детским голосом: ВСЕГДА ГОТОВ! Эту клятву я давал не ей, не портретам Гоголя, Пушкина и Ленина на стене… а себе, при чем в пионеры меня принимали во второй очереди так как был троешником. Через несколько лет тупорылость части (именно части не всех!) преподавательского состава школы стала зашкаливать, не помню, в каком году была инициатива или на самом деле запрет коммунистической партии в стране и эти клоуны решили запретить пионерскую организацию в школе. Собрали школьное собрание и долго клеймили кровавый режим перед восхищенными чарующими переменами школьниками, клеймили теми же самыми голосами, глазами, которыми до этого давали клятвы октябренка пионера.. комсомольца.. коммуниста. Только трудовик в своем вечном серо-зеленом халате и в толстых очках, стоял чуть поодаль под портретом Л.Н. Толстого и краснел, толи ему стыдно было за этот шабаш, толи он просто бухой был, не знаю. Хотя, запрещать, по сути не чего было, так как я был последним пионером на базе опьянённых свободой повстанцев.
Каникулы в деревне, в доме со скрипящими половицами, двойными окнами с ватой и спящими мухами между рамами. Это было лучшее время. Друзья детства, окрестные шахтовые отвалы, мусорки, грязная речушка и бесконечные костры с шифером и ампулами, карбид, сражения на кусках арматуры, прыжки с крыш.. лучшее время в жизни, непонятно как выжили. Однажды зимой прятались от наркоманов в вырытых снежных норах, лежали вдвоем притаившись дыша зимним паром в темноте. Я лежал и думал что вот над нами ходят наркоманы, еще выше звездное небо а где то там далеко среди звезд летит спутник и все когда ни будь, будет хорошо и Юра Гагарин где то близко, и мы с моим другом Сашкой тоже когда повзрослеем будем управлять ракетами.. через час наркоманы и алкоголики так и не найдя жертву пошли на край деревни к одинокому пенсионеру, инвалиду без правой ноги, и начали ломиться в дверь сутулого дома требуя самогон. Инвалид, наверное даже перекрестившись, на вскидку выстрелил в дверь из охотничьего ружья крупной дробью. До сих пор не понимаю,зачем нарики тащили Фоку две улицы, чтобы бросить его умирать в проулке между бабушкиным и соседским домом? Может они хотели отнести его домой к маме, но просто устали… Там они лежал до утра, в белом спортивном костюме«Адидас» с рифлёным воротничком и скрученными заледеневшими в крови пальцами, умер фраер пацаном с плохо выбритым лицом. Ах, эти милые наркоманы, о них можно было бы написать отдельный роман. О их походке и повадках можно слагать песни, их манера общаться, жаргон, невербалика, высокодуховные понятия, и страстные романтические горящие взгляды, это отдельная, вечная не зыблемая тема, эпоха наравне с шумерским царством. Многие наши знакомые стали наркоманами в те годы, я не стал, мне повезло, и не потому что я такой стойкий а просто я очень боялся уколов.
Тем временем в городской школе наступило новое время, пришла мода на воровские бродячие понятия. Все вдруг резко стали слушать шансон выгибать пальцы при разговоре и говорить на фене. Мой затуманенный разум стал стекать за воротник белой рубашки. Как? Как? На смену героям пионерам отдавшим жизни на войне за свою родину Марату Козею, Вале Котику, Лене Голикову …пришли намного более уважаемые люди Леня «Шнырь», АганесРезанный, Волосатый и т.д. Для меня это был некий ад мозга, да да я понимал что другое время другие ценности, демократия, свобода… но как когда одни- не дописав неровных строчек недожив не допев.. с криками «За родину!» и зажав связку гранат в окровавленныхладонях…. падали сраженные пулями между молодых дрожащих березок, и так и оставались лежать со стиснутыми зубами в братских могилах присыпанные сверху глиной и утрамбованные немецкими танками.. а другие к примеру отобрали у школьника деньги на обед, пенсию у старушки, избили старика инвалида изза наградных медалей, кинули торговца-лоха на бабки, вытащили кошелек у сонного бедолаги-работяги в общественном транспорте… и вторые стали героями?
Из машин стали раздаваться разухабистые звуки новоиспеченных шансонье про тяжелую уркаганскую жизнь и воровскую романтику. Все как то резко стали жить по понятиям, одноклассники хвастались знакомством с криминальными авторитетами набивая себе вес, между затяжками «магны»и демонстративным сплевыванием сквозь зубы на заднем дворе школы.
Пацаны постарше побывавшие на зоне имели огромный вес во дворе. Помню как незабываемый Матфей, с ударением на «Ф», «Труха» весь с ног до ногтей на пальцах изрисованный синимиузорами в 30 градусную жару ходил на улицу в черных очках и кожаном плаще до пят, наводя ужас на малолеток, с восхищением вдыхающих авторитет якобыбывалогоуркагана. Проблема Трухи была в том что он помимо прочего любил фильмы с участием Брюса Ли, и однажды, толи пересмотрев видиков толи обдолбившись сибирки (конопли вымоченной в ацетоне) он попытался продемонстрировать оппоненту навыки восточных единоборств не снимая плаща. Оппонент был младше раза в два и меньше в три поэтому просто убежал когда Труха пытаясь провести левый лоу кик запутался в плаще и с боевым криком рухнул на пыльную дорогу. Всем тогда пришлось отвести глаза от этого позора, дабы не узнать праведный гнев бывалого сидельца.
С тех пор для развода лохов вроде меня стали использовать вопрос в стиле: Кто ты по жизни? Вариантов ответа было три: Вор, бродяга или мент. Других вариантов просто не было, ну не мог ты быть, например космонавтом, пионером или просто человеком. Ты именно вор, бродяга или мент, при чем, отнесение себя к одной из этих каст нужно было обосновать. То есть тебя окружала толпа из трех-пяти человек, и задавала тебе этот вопрос.Один из толпы это наблатыканныйразводящий который толи от собственной важности толи от боязни обмочиться слегка подрыгивал ногами во время культурного диалога и щелкал костяшками пальцев. Когда ты отвечал на его вопросы он искривлял рот, вытаращивал глаза и блеющем, тягучим голосом пародировал твой голос, вызывая праведно-истеричный смех у своей аристократичной компании.
Еще один это обычно самый здоровый и сука самый опасный тип в случае реальной стычки, когда обычно первый отвлекает «базаром», второй исподтишка бьет, но бьет только в случае если оппонент более слабый и видно, что испугался. Остальные обычно это просто клоуны, ударить в конце уже лежащего, украсть слетевшую шапку, или плюнуть в спину, при этом в голос ржать над шутками лидера, особенно если над кем то. Оставшись одни без лидерской поддержки ведут себя обычно тихо и подленько - даже в душу пытаются залезть иногда, но в такой заварушке обычно опасны, без лидера конечно не дернутся, но лежачего могут в лихом угаре и до смерти запинать стаей.