15. И ночь прошла мимо них, пьяна... Заключение

Из винной закатной дымки вышла темноволосая женщина лет сорока пяти или пятидесяти. Она направилась к скамейке, где сидела Наташа, и вскоре устроилась рядом.

- Тёплый вечер, - задумчиво проговорила незнакомка. - Винно-сладкий и немного приторный. Погожий в этом году май. Не узнаёшь меня?

- Вы… Инесса Францевна? - Наташа не смогла скрыть своей радости. Она была уверена, что несчастная женщина умерла от сердечного приступа или стала добычей мрака.

- Нет, я не Инесса Францевна, - загадочная расхохоталась. Смех её был приятным и мелодичным. - Меня зовут Наталья Владимировна. Вот подругу пришла проведать. Давление у неё подскочило. Совсем, как у Пашки, мужа моего.

Некоторое время Наташа с удивлением смотрела на Наталью Владимировну во все глаза. Что-то было во всей этой встрече странное, даже мистическое. Но Наташа никак не могла уловить суть. Возможно, ум её благодаря травме и сильным нервным потрясениям сильно ослабел.

- Такая сумрачная! - продолжала Наталья. - Такой чудный вечер, а ты грустишь. Винишь себя бог знает в чём. А ты правильно поступила. И вообще на прошлом не стоит зацикливаться. Лучше смотреть в будущее. Я ведь тоже чего только ни пережила. Папаша мой был ещё тот… фрукт. На чердаках от него порой прятались с мамой и сестрёнкой крохотной. Первый мой возлюбленный спился, второго убили, третий без вести пропал. А муж мой от родни безголовой пострадал. И я вместе с ним. Но наладилась у нас в итоге жизнь. Всё пройдёт, пройдёт и это. Так, кажется, пели в какой-то старой песне?

- В-вы... в-вы… – Наташа не могла поверить своим ушам. Всё стало нереальным и винно-красным, ненастоящим.

- Да, я это ты... Только двадцать лет спустя. Вот перенеслась из будущего, чтобы тебя подбодрить. А то ты совсем скисла, - Наталья Владимировна опять тихонько рассмеялась. - Хочешь узнать, как сложилась моя, ну получается и твоя, жизнь?

- Конечно! - с жаром воскликнула Наташа.

- Вскоре после убийства того человека на... тёмной улице, - Наталья Владимировна поёжилась, - я забеременела. Потом у нас с Пашкой родился сын. Мы назвали его Максимкой. Спустя три года появилась на свет его сестрёнка Маринка. Максимка уже совсем взрослый. Живёт в областном центре, учится в медицинском институте. Зимой приезжал к нам на каникулы не один, а с девушкой. Они с Настей поженятся, как только закончат учёбу. Познакомились на дне рождения однокурсника. Красивая девушка, умная и серьёзная. Не то, что современные…

- Ну а Маринка? - перебила её крайне заинтересованная Наташа.

- Учится в школе на одни «пятёрки». Увлечений море, - улыбнулась Наталья Владимировна. - И танцы, и театр. Стихи пишет и рассказы о любви. На сайт какой-то выкладывает. А читает запоем. Я в её возрасте, к сожалению… Ну да ты знаешь.

- А какое у них было детство?

- Счастливое. Не такое, как у нас с тобой, Пашки или Никиты. Не таскались они всё свободное время по улицам и подъездам. Не голодали ни дня и не пошли бы ради чая с пирожными домой к подозрительному парню.

- Ну а Пашка? Как у него здоровье?

- Неплохо. Давление, конечно, иногда поднимается. Таблетки пьёт специальные. Брат у него два года назад умер от туберкулёза, но…

- Никита?- голос Наташи прозвучал неестественно громко.

- Да, именно он. Отсидел тринадцать лет, вышел на волю, а нормальную жизнь начать так и не смог. Да и не захотел. Ну мне пора.

Наталья Владимировна встала со скамейки и вскоре исчезла в глубине больничного парка. Наташа протёрла глаза. «Что это было? - спросила себя она. - Видение, сон или реальная встреча?»

Но как бы там ни было, в этот вечер кто-то вынул ржавую иглу из сердца Наташи. Тоска растворилась, словно нежные заспанные облачка летним солнечным утром. Молодую женщину наполняло ожидание чего-то прекрасного. Мысль о том, что счастье, о котором она мечтала с самого детства, вот-вот наступит. Никита, Колыванов, таинственная сила, похитившая Женьку, зло, погубившее Данилу и вплотную подобравшееся к ней, Лёнька, вечно пьяный отец показались Наташе далёким, неприятным сном.

День напоминал золотистый, изысканный напиток, который боишься расплескать. Лазурное небо прощалось с прохожими, высокими и низким домами, бездомными собаками и сверкающими торговыми центрами из стекла и пластика. Оно понимало, что пройдёт каких-нибудь пару дней и наступит анабиоз. Всё станет серым, присыпанным пеплом, чужим и ненужным.

Наташа медленно шла по улицам и боялась растерять, расплескать изящное, немного терпкое счастье. Она возвращалась домой из женской консультации в погожий сентябрьский день. «Наталья оказалась права. Пока её пророчество сходится», - и много ещё ленивых, счастливых мыслей промелькнуло в голове молодой женщины.

Чтобы сократить путь, Наташа решила пройти дворами. Взгляд её невольно задерживался на ребятишках. Одни были веселы, розовощёки и хорошо одеты, на зеленовато-бледных лицах других лежала печать безысходности. «Вот эту малышку дома наверняка ждут любящая мама и серьёзный, заботливый отец. А вот этот мальчишка в застиранной тёмно-синей футболке, худой, как спичка, явно несчастен. Ещё чего доброго свяжется с какими-нибудь недоумками и тогда…» - Наташа поспешила отогнать от себя неприятные воспоминания.

«Дай бог, чтобы та, другая Наталья меня не обманула, и у наших детей было нормальное детство. Пусть они никогда не узнают, что такое смертельная опасность, нелюбовь и всеобщее равнодушие, нищета и пьянство. И вырастут сильными, уверенными в себе людьми. Встретят счастливую любовь…» - Наташа улыбнулась. Всё вокруг обещало счастье и покой ей, Пашке, их будущему малышу и его сестрёнке.

Небо ласково улыбалось, растрёпанные белые облачка гонялись друг за другом, золотые листья шмыгали под ногами прохожих, словно котята с золотистой шерстью. «Шур, шур,- перешёптывались они. - У её малыша будет такое же светлое детство, как этот тёплый золотоволосый день. Мечты сынишки Наташи, голубоглазые химеры, всегда будут сбываться».

Синеглазая ранняя Осень провожала взглядом красивую брюнетку и искренне радовалась за неё. «Судьбе надоело с тобой играть. Ничего не бойся. Она, наверное, выбрала новую игрушку, а о тебе и думать забыла», - пробормотала Леди О себе под нос.