08. И ночь прошла мимо них, пьяна...

Наташа и Павел начали встречаться. Их свидания были подсвечены солнечными лучами. Июльское небо украдкой смотрело на молодых людей, и щёки его то и дело заливала краска смущения. На закате улицы городка казались рубиновыми и немного нереальными. Словно сказочный Багдад из далёких историй, которые Наташе и её одноклассницам читала на уроках родной речи школьная учительница.

Мягкое августовское солнце ласково улыбалось Наташе и Пашке. Солнечные лучики, словно шаловливые котята, забирались в его густую огненно-рыжую шевелюру. В прохладный и солнечный октябрьский день молодые люди съехались, а спустя какое-то время поженились. Свадьба их была скромной. Пригласили только Наташиных коллег, её маму и друзей жениха. Балагура Ваньку и его светловолосую и удивительно хорошенькую жену Юлию и ещё пару человек.

- А твоя мама…- шёпотом спросила Наташа.

- Она болеет, - парень отвёл глаза. - А братья живут в других городах. Не смогли приехать.

Наташа с грустью подумала про сестру Лену. Леночка пару лет назад уехала в Санкт-Петербург и работала там официанткой. По крайней мере, она так говорила им с матерью в нечастых телефонных разговорах. У Наташи в последнее время закрались самые нехорошие подозрения относительно образа жизни сестрёнки.

Потянулась простая и лёгкая семейная жизнь. Пашка наконец-то устроился работать в автосервис и бросил профессию охранника. Молодожёны не ссорились, но и от страсти не сгорали. Всё было спокойно, уютно и мягко. И очень напоминало кроткие лучи желтоватого августовского солнышка. Наташу смущала только скрытность Пашки. Временами он ходил к матери, а её с собой никогда не брал.

Однажды в восемь утра в дверь требовательно позвонили. Наташа побежала открывать и увидела мнущееся на пороге помятое тело. Мужчина в замызганной зелёной куртке напоминал бомжа.

- Вам кого? - в тоне Наташи звучала явная враждебность.

– Пашу позови, - пробурчал, а, точнее, пробулькал незнакомец. - А вот он уже и тут, стервец. Не в службу, а в дружбу дай сто рублей. Вот так надо!

- Я тебе не дам ни копейки. Уходи! - отрезал Пашка. Лицо его покрылось красными пятнами. Никогда ещё Наташа не видела парня в таком гневе и волнении.

- Так разговаривать с братом. Да я твои пелёнки об..анные стирал. Ах ты неблагодарное… - и гость разразился потоком нецензурной брани.

С большим трудом Пашке удалось вытолкнуть брата на лестницу.

- Вот такой мой брат Василий, - проговорил он. - Знакомься.

Но на все дальнейшие расспросы Наташки он упорно отмалчивался. Однажды в снежные и лениво-белые посленовогодние дни Павел и Наташа прогуливались по городу, зашли в магазин и купили японскую картину, сделанную из соломы, в рамке за стеклом.

Они пообедали магазинными пельменями, Пашка смотрел по телевизору какую-то праздничную чепуху, а Наташа убирала на антресолях. И наткнулась на фотоальбом семьи Ежевикиных. Пашка перевёз его в съёмное пристанище вместе с другими своими вещами.

Её внимание привлёк снимок рыжеволосой красавицы с мальчишкой лет трёх или четырёх на руках. Они стояли в сквере, засыпанном осенними листьями. Женщина была одета в длинное красное пальто, а её сынишка - в синюю курточку и голубые штанищки.

- Паш, это вы с мамой?

Пашка встал, подошёл к сидящей на ковре Наташе и недовольно кивнул.

- Красивая у тебя была мама, - заметила Наташа.

- Вот именно, что была, - отчеканил Пашка. - Это нас отец снял, если верить мамке. Сам-то я не помню.

Наташа перевернула страницу и увидела странный снимок. Рыжеволосый, худой и печальный мальчик держал на руках иссиня-бледного голубоглазого малыша. Младшенькому было на вид не больше двух лет. На этих детях лежала печать грусти и обречённости.

- А это нас уже сосед снимал. Дядя Слава. Он и его жена тётя Света нас опекали. Даже подкармливали. И вещи отдавали, из которых сыновья их вырастали, - Паша тяжело вздохнул. - Ладно, раз уж начал рассказывать. Всё равно шила в мешке не утаишь, как говорил отец. Когда я учился в первом классе, папа погиб на заводе. Что-то там такое взорвалось. Мать от горя совсем с катушек слетела. Начала пить. Никитка тогда только родился. Васька полностью устранился. Поселился отдельно с какой-то шалавой и тоже пить начал. Вот я и возился с Никитой. Надо мной все ребята во дворе смеялись из-за этого. Обзывали нянькой и вообще всякую ерунду вслед кричали. А мне было по… в общем, наплевать. Я делал всё, чтобы Никита выжил. Один раз я его больного, синеющего, с кашлем, в больницу среди ночи потащил. «Скорая» никак не ехала. А мать в отрубе лежала прямо на полу. Осень была, дождь, темнота хоть глаз выколи. Хорошо что через год в наш дом дядя Слава и тётя Света переехали с пацанами. Святые люди. Стало полегче. Помогали нам с Никиткой, чем могли. А потом… я сам, наверное, виноват. Началась у меня своя жизнь. Подружки, посиделки с друзьями. Я думал, что Никита уже большой и может без меня обойтись. Я в армию ушёл. Мамка пить продолжала и по мужикам таскаться. А Никита оказался на улице. Там и нахватался всех этих блатных понятий, связался не пойми с кем. Потом я уже не смог его вытащить. В итоге он киоск ограбил вместе с другими недоумками. И сидит теперь в тюрьме, думу думает. Вот так-то. Мать до сих пор пьёт. В чём душа только держится.

Наташа обняла Пашку и… и неожиданно рассказала о своём прошлом. Печальном детстве, полном страха перед вечно пьяным отцом, сером подростковом возрасте и трёх трагических, горьких и неправдоподобных романах. Эта обоюдная исповедь невероятно сблизила молодых людей. До этого их отношения напоминали скорее дружбу, несмотря на секс и другие атрибуты семейной жизни.

Потом умерла от отравления суррогатным алкоголем Пашкина мама. Василий обливался пьяными слезами, рвал жидкие бесцветные волосы. Пашка стоял спокойный, с непроницаемым бледным лицом. А через несколько часов у него поднялось давление, его увезли в больницу, и в их жизни появился «Клофелин».

Однажды в ветреный и пасмурный мартовский день молодожёны повстречали на улице худого блондина с землистым лицом и отвратительным шрамом на щеке. Пашка весь как-то замер и вдруг бросился навстречу неприятному пареньку, и они обнялись.

- Освободился, как видишь, - голос у Никиты оказался мрачным и глухим. И вообще он выглядел гораздо старше Пашки с Наташей. Даром, что ему недавно исполнился двадцать один год. – Теперь новую жизнь как-то постараюсь наладить.

Никита стал заходить к ним по несколько раз в неделю. Почему-то они с Наташей невзлюбили друг друга с первого взгляда. Ей не нравились его озлобленность и жестокость. Никита считал её безмозглой дурой, возомнившей о себе непонятно что. Пашке удалось устроить брата грузчиком на овощной склад. Он видел неприязнь Наташи по отношению к Никите и всё время старался его оправдать.

Наступил аномально жаркий май. Асфальт, казалось, плавился под ногами. Пашка с Наташей отправились на день рождения к Юльке. Паша с какой-то непонятной целью взял с собой Никиту.

- Парнишка совсем одичал там. Пусть опять к нормальному человеческому житью привыкает, - видя недоумение жены, принялся оправдываться Пашка. - Чего бы его и не взять?

- Да, ты совершенно прав, - поспешила успокоить мужа Наташа, хотя эта идея ей категорически не нравилась, а Никиту она просто на дух не переносила. Чтобы скрыть неудовольствие, девушка перевела разговор на другую тему. - Давай по пути в парфюмерный зайдём и духи ей в подарок купим.

Как ни странно, праздник этот прошел в неромантично-мужских тонах. Лилось рекой дешёвое спиртное, звучали солёные, тюремные куплеты о несчастных ворах, убийцах и сбившихся с пути малолетках. Поссорились и чуть было не подрались подруга Юльки Аня и её парень. На что-то обиделась и замкнулась в сердитом молчании толстуха Оля, Юлькина коллега.

Никита пил больше всех и становился всё мрачнее и раздражительнее. Наташе казалось, что он ищет повод для того, чтобы устроить скандал с киданием мебели, дракой а, может быть, даже поножовщиной. «Такой же, как мой отец, - брезгливо скривилась Наташа. - Терпеть не могу подобных типов»

И вот все, кроме Наташи и Никиты, отправились на кухню покурить.

- А ты некурящая, да? - голубые глаза парня как-то нехорошо сверкнули. - Думаешь, что вся такая правильная?

- А ты почему не пошёл курить? - с вызовом бросила Наташа.

Воздух, казалось, потрескивал от их взаимной антипатии.

- А тебя никто не спрашивал, овца!

Неизвестно, чем бы закончилась эта перепалка, если бы на шум голосов не бросились Пашка с Юлькой и Ванькой. Пашка чуть ли не за шиворот выволок Никиту из квартиры на лестницу и о чём-то говорил с ним на повышенных тонах.

Больше Никита не придирался к Наташе, лишь иногда волком смотрел на неё.

- А давайте я вам покажу одну штуку. Вы обалдеете, - вместо «обалдеете» Ванька употребил другое, более крепкое словцо.

- Вань, может, не надо? - Юлька, кажется, прекрасно поняла, о чём идёт речь.

Все остальные были в недоумении.

- Пойдёмте, - не слушая жену, пьяный Ванька поднялся из-за стола и, пошатываясь, направился в прихожую.

Продолжение следует