Гусиная охота

В начале девяностых пришлось мне побыть некоторое время островитянином. Так уж вышло, что мне с супругой пришлось поменять теплый Ташкент, на Южный, но все таки Сахалин. А этот остров, кто не знает, был местом ссылки самых отъявленных каторжников Российской Империи. К чему я это, а к тому, что народ там проживающий в значительной мере и есть потомки тех самых каторжан. Так что без ружья, ну, в общем, нужно оно и все тут. Могучий Советский Союз благополучно развалился, Российская республика мягко скажем — не окрепла, а посему огнестрельное оружие продавалось исключительно охотникам. Куда же деваться, пришлось им стать. Хотя бы на бумаге. Побегал я по инстанциям, сдал необходимые анализы и фотографии, заплатил госпошлину и, наконец, стал обладателем единственного ружья которое было в то время в продаже в охотничьем магазине. «ИЖ-20», что значит калибр двадцатый. Ружье теперь у меня есть, а вот патронов к нему на всем острове не осталось. То есть во времена СССР их суда привозили, но все уже расстреляли. А когда новые привезут одному богу известно. Как говорил известный наш сатирик Аркадий Райкин: «через завскалад, через товаровед,» - путем сложной многоходовой бартерной операции, нарушая все возможные запреты на пересылку огнеопасных и взрывчатых веществ, я таки получил заветную посылку и патронами нужного калибра пересыпанные рисовой крупой.
Ружье есть, патроны к нему есть, даже новенький билет «Общества охотников и рыболов» в наличии имеется, что остается теперь делать? Правильно идти на охоту и проверить мой «ИЖ-20» в действии. Добытчик я в нашей семье или нет!
Стал я приставать ко всем своим знакомым. Возьмите меня да возьмите. Я вам мешать не буду, я в стороночке тихонько постреляю. Отстань говорят, еще не время, вот гуси полетят, тогда и поедем и может даже тебя возьмем, если ты конечно как новичок, нам всем лицензии на отстрел купишь. Понимаешь, традиция у нас у охотников бывалых - салаги вроде тебя, всем лицензии покупают, ну и проставляются конечно, а то как же без этого.
Время шло, а гуси почему-то не летели. По всему видать не плохо жилось им там, в заморских теплых краях и совсем не хотелось лететь на свою неустроенную Родину, да еще под пули многочисленных охотников. Я же время не терял даром, по совету бывалых прикупал необходимые для охоты аксессуары: патронташ, конечно же, флягу и для воды тоже. Нож для разделки добытой дичи, и ножны к нему, и прочая, и прочая.
И вот прошел меж нами охотниками слух - летят родимые. Скоро первые стаи на дальнем озере объявятся. А тут как на зло, на работе полный аврал, ни о каком отгуле или там за свой счет не может быть и речи. Но рыбак рыбака, тьфу ты - охотник охотника. Короче, как выяснилось и моё руководство было совсем не прочь истребить бедных птиц возродив тем самым в себе дремавший до поры до времени древний мужской охотничий инстинкт.
Ехали долго, чтобы скоротать время еще в машине стали обмывать моё вступление в славную братию тех, кто не рыбак и не сборщик грибов. Короче в этот день мы на дальнее озеро не пошли, хотя местный егерь Василий Спиридонович уверял нас, что уже. Мол плавают родимые, лакомятся дарами родной воды. Жир нагуливают.
К вечеру все же собрались и пошли на озеро. Оказалось, что оно очень даже лесное и топать до сей водной глади, порядочно. Так уж вышло, что я в своей жизни практически не бывал в настоящем лесу, все больше мне как-то полупустыни и совсем пустыни попадались. Что означают слова бурелом и чащоба я узнал только на Сахалине. И как-то сразу приуныл. Мне почему-то стало жалко бедных водоплавающих птиц. В конце концов опробовать ружье можно и стреляя по бутылкам и банкам, а птицы пусть себе летят куда их природный инстинкт ведёт. Наконец дошли; завидев нас гуси почему-то не улетели, наверное они еще никогда не видели людей способных через лесные завалы пробираться к озеру, чтобы полюбоваться перелетными птицами, а может просто приняли нас за рыбаков. Но по всей видимости, что такое ружье гуси усвоили с молоком матери, ну или с тем, чем их в раннем детстве кормили. Короче стояло одному из нас снять с плеча эту длинную палку, как вся стая в мгновение ока поднялась в воздух. Два или три выстрела прозвучавшие им в догонку, только подзадорили спешно улепетывающих красавцев. Идти назад, да еще предстать пред очи Спиридоновича без единого пуха ли пера было выше наших сил. Поэтому было принято мудрое решение, заночевать на озере, а уж поутру, ну и так далее. Для сугрева приняли на грудь все что с собой брали, закусили чем бог послал, пересказали друг-другу байки, кто и как одним выстрелом убил лису, волка и даже ходил на медведя с рогатиной. В прочем про рогатину я уже не помню, заснул на волке, сквозь дрему вспоминая слова Володи Высоцкого: «Идет охота на волков, на серых хищников матерых и щенков».
Проснулся первым. Над озером клубился туман. Было удивительно тихо и как-то умиротворенно. Ноги от необычного ночлега затекли и я решил отправиться на разведку - гуси-то тоже, наверное, дрыхнут где-то, они ведь тоже притомились от дальнего перелета, одно плохо - водку они не пьют принципиально. А то их пьяненьких можно было раз, два. Короче, взял я свою ненаглядную одностволку и пошел вдоль озера, мечтая дальше. Долго шел, старался не шуметь, однако получалось плохо. Наконец километра за три от места нашей дислокации увидел их «Голубчиков». Сидят себе тихонечко прям у самого берега. Спят, спрятали свои шеи под крыло и даже часового не выставили. В карабине моего «Ижа» было три патрона, вы, конечно, не поверите, но одного гуся я все таки подстрелил. Но больше всего меня поразило, то, что эти птицы настолько устали от своего перелета, что даже не поднялись в воздух, а с диким гоготом убежали куда-то к центру озера, маша крыльями и семеня по воде своими перепончатыми лапами. Лезть в холодное озеро за первым в жизни моим охотничьим трофеем мне не хотелось. Как заправский лесник, я сделал насечку на дереве, чтобы, значит, место приметить. (А для чего же нож в магазине покупал - вот таки пригодился!) и довольный пошел назад в лагерь. По всему видать мои товарищи уснули много позже меня, дойдя в своих рассказах до охоты на антилоп Гну, бизонов и слонов. Никто из них не проснулся и моих победных выстрелов не слышал.
Мне оставалось только одно - сидеть у костра, наслаждаться бесподобным утренним чаем с еловым дымком и ждать своего триумфа. Ведь верна же пословица: кто радо встаёт, ну и так далее.
Часа через два на лодке приплыл егерь Спиридонович. Вместо вчерашних чуть прищуренных, лукавых, но добродушных глаз смотрели на меня колючие и и сверкающие праведным гневом очи Зевса громовержца. Вместо приветствия он бросил на землю мою мокрую добычу.
- Ну признавайтесь, гады ползучие, олухи царя небесного…
Ну а дальше, я его слова цитировать не могу, вдруг дети малые сей опус прочитают.
- Кто из вас, нехристи, моего лучшего гуся угробил? Я же его, красавчика, на Рождество берег.
Во всем этом радовало только одно - олухи царя небесного все еще не проснулись, а посему пара солидных купюр из моего кармана довольно быстро сменила его гнев на милость.
Обед в этот день состоял из наваристой похлебки из дикого гуся и подробного рассказа Спиридоновича, как я лихо почти в потемках смог подстрелить самого вожака стаи.
На просьбу всей остальной братии немедленно идти и продолжить столь удачно начатую охоту, егерь размахивая руками категорически возразил.
- Нету более стаи, улетели, сердешные, как же они теперь без своего вожака, намаются поди. При этом он почему-то нежно поглаживал слегка оттопыренный карман своей фирменной куртки.