Блог портала New Author

19. Якобинец. глава 14. Комиссар Куаньяр и доктор Розели

Аватар пользователя Olya
Рейтинг:
4


Утром в кабинет Куаньяра тихо и почти бесшумно зашел Лавинь, увидев секретаря, комиссар поднял глаза от документов.

- Гражданин комиссар, там молодая девушка, третий день приходит, дожидается, чтобы вы приняли ее, говорит, что дело ее очень важное.

Норбер поднялся из-за стола.
- Ну, раз важное дело, так впустите ее.

На пороге кабинета появилась стройная девушка не старше 22 лет, дорожный плащ, расходящийся на высокой груди, открывал струящееся шелковое платье светло-зеленого цвета, гармонировавшее с копной густых и блестящих темных волос.

Тонкое бледное лицо показалось Куаньяру почему-то смутно знакомым. Норбер сделал приглашающий жест. Девушка дошла до середины кабинета и остановилась, неуверенно покосившись на секретаря. Красивое лицо выражало решимость и с трудом подавляемое напряжение.

Норбер с интересом разглядывал девушку:
Гражданка, вы так и намерены стоять? Подойдите же сюда, ближе, еще ближе. Неужели я так страшен?, - его бархатистый баритон звучал ровно и спокойно, - я готов выслушать вас.

Девушка приблизилась на расстояние вытянутой руки, ее лицо не выглядело испуганным, скорее сосредоточенным, карие глаза внимательно и холодно изучали Куаньяра. Она сделала нервный жест и оглянулась на секретаря:

- Этот человек так и останется здесь? Я хотела бы, чтобы у нашего разговора не было лишних свидетелей, - и добавила с нажимом, - это очень важно.

Норбер задумался на минуту, затем спокойно пожал плечами:
- Гражданин Лавинь, оставьте нас ненадолго.
Секретарь поднялся и вышел…

Менее чем через четверть часа национальные гвардейцы ворвались в кабинет, услышав проклятия комиссара и грохот падающих стульев. Куаньяр прижимал к полу, отчаянно отбивающуюся девушку, заломив ей руку за спину.

На полу валялся пистолет и нож с узким длинным лезвием. Солдаты связали ей руки и подняли с ковра. Искаженное бешеной ненавистью юное лицо стало почти неузнаваемым. Она тяжело дышала и отказывалась отвечать на поставленные вопросы.

Под конвоем девушку препроводили в городскую тюрьму. Орудия неудавшегося покушения, нож и давший осечку пистолет Норбер спрятал в сейф и, шатаясь, морщась и постанывая от боли, тяжело опустился в кресло.

Подумал, держась за полузаживший раненый бок: «Стерва, будто знала точно, куда бить, в глазах чернеет. Судя по горячему приему, контрреволюция сильна в этих краях. Нужны показательные процессы, столько, сколько потребуется. Скоро здесь будет порядок, наш республиканский порядок и мир…»

Стиснув зубы, он беззвучно корчился от боли. Искажённое лицо побелело совершенно, на лбу выступила испарина…

Через некоторое время пришел заместитель председателя Революционного Комитета гражданин Клод Макэ:

- Гражданин комиссар! В результате допроса удалось установить, эта аристократка сама маркиза д, Эспаньяк, жена одного из командиров контрреволюционных формирований и активный член его банды. Того самого д, Эспаньяка, именем которого была подписана злосчастная прокламация.

Норбер побледнел от сосредоточенной ненависти и нахмурился:
- Считаете, эту бешеную вдохновил пример убийцы Марата? Передайте Эрбо, чтобы не совершал опасной ошибки Монтанэ, не давал ей шанса красоваться на суде и корчить из себя героиню и мученицу, пусть люди увидят ее истинное лицо, лицо роялистской фанатички!

Макэ склонил голову в знак согласия и как-то неуверенно продолжал:
- Я думаю, - запинаясь, начал он, - то, что еще просил передать вам гражданин Северьёф вам не понравится, но вы должны это знать.

Доктор Розели с младшей сестрой только что уехали, их прислуга молчит, делают вид, что не знают куда. И главное: роялистская фанатичка дЭспаньяк, тоже сестра доктора Розели, к которому вы так расположены, кстати, его полное имя Арман Андрэ Мари де Розели, он из обедневших дворян, барон.

Всё как-то руки до него не доходили, уж очень тихим и безвредным он выглядел, ни в какой политической организации не состоял, ни в чем не участвовал.

По озабоченной побледневшей физиономии Макэ было заметно, что он ждал взрыва бешенства всесильного парижского делегата, ждал самого худшего. И не без оснований, знали, что доктор приходится родственником роялистскому командиру, терроризировавшему республиканцев Майенна и Лаваля и он до сих пор на свободе?

- Ах, вот как..., - секунду Норбер молчал, затем рывком поднялся и треснул по столу ладонью - срочно отправляйте людей из Революционного Комитета на поиски! Найдите мне их обоих! Розели сразу доставьте ко мне! А после я хочу видеть гражданина Кенеля!

В какую задницу вы заткнули свою революционную бдительность?! Живее гражданин за Кенелем , докажите оба мне свой патриотизм, иначе я рискую потерять терпение, а вы головы!

Когда за Макэ закрылась дверь, потрясенный до глубины души, Норбер тяжело облокотился об стол и закрыл голову руками. Добрейший Розели и туда же?! Что же это?! Кому после этого можно доверять?

Может написать Вадье в Комитет Общественной Безопасности о том, что его провинциальные коллеги из Майенна плюют в потолок от преступного безделья, когда вокруг рыскают банды шуанов? Впрочем, не стоит, справимся с провинциальным разгильдяйством собственными силами. Они быстро научатся оперативно работать, не хуже, чем в Париже.

Чуть позже Норбер решил отправить людей из революционного комитета в тюрьму за доктором Розели. Когда того ввели в кабинет, Норбер не смог поднять на него глаз и лишь негромко процедил сквозь зубы:
- Садитесь.

Чем более скверно или неловко он себя чувствовал, чем сильнее были эмоции, тем неподвижнее и холоднее становилось его оливково-смуглое лицо.

- Что вы можете сказать мне, гражданин Розели, я доверял вам, относился к вам, как к другу…почему..., - Куаньяр упрямо смотрел в пространство сквозь собеседника. От гнева и возмущения горло сжалось, он замолчал.

- « Для себя я не прошу ничего, - неузнаваемым хриплым голосом начал Розели, - лишь справедливости и милосердия к моей сестре, она еще так молода и ни в чем не замешана, она не заслужила смерть».

Темные глаза Куаньяра бешено загорелись, он резко вскинул голову, скулы обозначились резче на побледневшем лице, но голос, дрогнувший от сдержанной ярости, звучал обманчиво холодно:

- По-вашему Элен д, Эспаньяк ни в чем не замешана, она - невинная жертва?!

- Да простит меня Господь, причем здесь Элен, просить за нее бессмысленно, но у меня есть и другая сестра. Мария ничего не знала до последнего о двойной жизни Элен, скажу больше, именно я запретил Марии общение с ней около года назад.

Проявите хоть каплю милосердия к Марии, после моей казни она и так останется одна… Неужели вы намерены и её… тоже…? - Розели запнулся, в его взгляде мелькнул ужас.

- О чем вы, Розели?, - удивлённый Норбер впервые взглянул собеседнику прямо в глаза.

- Но разве я... мы не арестованы... - запинаясь, произнес смертельно бледный Розели, - как родственники Элен д, Эспаньяк и предполагаемые сообщники?

- А вы .. вы сами.. что можете сказать об этой истории? Я хочу услышать это лично от вас. Скажите мне правду, мне не всё равно, я хочу знать правду, это ваш последний шанс.

В глазах моих коллег вы, безусловно, виновны в соучастии, а потому обречены, но последнее слово здесь будет за мной, - и, помолчав, добавил другим, более мягким тоном, - Арман, вы спасли мне жизнь, всё это время были очень внимательны и добры ко мне, а я не забываю, ни добра, ни зла, а потому, будьте же искренни сейчас..Неужели вы всё это время..пока я находился в вашем доме, думали о том, ...как убить меня? Ну же, я хочу видеть ваши глаза!

Побледнев еще сильнее, доктор Розели поднялся, прижимая руки к груди:

- Знаю, что учитывая мое происхождение и... близкое родство с Элен, вы всё равно не поверите мне. И всё же я это скажу. Я не был в отряде д,Эспаньяка, хотя тот меня не раз агитировал, взывая к долгу дворянина. Да, он изредка бывал в моем доме... но только как муж моей сестры. Наши личные отношения были более чем прохладными. Он не доверял мне, считал слишком мягким, «умеренным» и даже терпимым к республиканцам, таково было его мнение.

Вам должно быть понятно, что из-за наших глубоких разногласий я не мог выполнять никаких их поручений и заданий, не знал и местонахождения отряда, схронов и прочего. Я ничего не знал, кроме самого факта, что муж моей сестры является командиром этого отряда, а она..., - тут Розели невольно запнулся, - участвует в... акциях... наравне с прочими шуанами...

У нас были слишком разные взгляды на происходящие события, в последний раз мы расстались почти враждебно и я просил обоих, не посещать больше наш дом. Мари может подтвердить мои слова.

Что касается подготовки вашего предполагаемого убийства...

Подумайте сами, вы тогда были совершенно беззащитны и если бы я замыслил убийство, это было бы совсем нетрудно... но я не убийца. Совесть моя чиста, ничьей крови на мне нет, - спокойно и твердо Розели смотрел в глаза Куаньяру, - я умру невиновным» - он умолк, руки бессильно опустились, взгляд метался, - конечно же, не верите? Тогда к чему было вызывать меня на откровенность?

Хорошо, вам никто не помешает казнить Элен и меня, но Бога ради... не губите Марию! Она всегда была добра и внимательна к вам, ухаживала часами, когда вы в этом нуждались, неужели вся ее вина в дворянском происхождении и в родстве с Элен?!

Прямо перед Норбером на столе лежали материалы, поспешно собранные на доктора Розели гражданином Кенелем и Макэ. Рядом лежала папка от председателя местных якобинцев гражданина Северьёфа.

- Скажите, гражданин Розели, Кенель и Макэ долго допрашивали вас?

Бледный Розели с трудом поднял на комиссара ввалившиеся глаза, ответ прозвучал хмуро и резко:
- Не особенно.

- Что за тон? С вами грубо обращались?

Розели смотрел в пространство прямо перед собой.
- Мне кажется, они почти не слушали меня, писали что-то свое, будто уже заготовленное. И вот все Розели семья шуанов и заговорщиков.

Озабоченный угрозами парижского комиссара Кенель развил теперь бурную активность, буквально «рыл землю», чего он теперь не повесил на несчастного, которого еще недавно сам спокойно игнорировал, как безвредного субъекта...

Но все эти неожиданные и тяжкие обвинения, Норбер отлично это понимал, сплошная штамповка.

Но скольким людям подобные штампованные обвинения стоили жизни, прежнего комиссара Мэнье такие решения трибунала вполне устраивали...

Среди местных жителей ходили упорные слухи, что «бедному доктору Розели конец» и тихо сожалели о жестокой участи Марии. Люди не сомневались в том, что они отправятся на эшафот вместе с Элен дЭспаньяк. Об этом докладывали комиссару агенты местного революционного комитета.

Вероятно, что затаившиеся шуаны в своем кругу, сквозь зубы призывали проклятия и кровавую месть на головы якобинцев за смерть «героини-роялистки» мадам д,Эспаньяк. Но об этом можно было только догадываться.

Санкюлоты рассуждали совершенно иначе и совершенно открыто:
«Чёртов аристократ, туда ему и дорога, если б не энергия комиссара Куаньяра и сейчас разгуливал бы на свободе»...

Но со стороны всё выглядело иначе, внешне всё население заняло лояльно-выжидательную позицию.

Для сравнения, данные представленные невозмутимым и чуждым малейшего страха перед парижским делегатом председателя якобинцев Северьёфа были куда скромнее, но что важнее всего, куда реальнее.

Розели дворянин? Да. Факт. Роялист? Возможно, даже, скорее всего, это так, но в поведении нейтрален, в проявлениях ненависти к Республике на словах или в действиях не замечен.
Одинаково доброжелателен и вежлив в обращении с окружающими, будь-то богатый буржуа или бедный санкюлот.

Всё его несчастье в бурной контрреволюционной деятельности младшей сестры и ее мужа. Но сам он действительно «не участвовал, не состоял...»

Гражданин Кенель обеспокоен опасными обвинениями в отсутствии бдительности и терпимости к явному роялисту, увидел в этом прямую себе угрозу, но при этом Куаньяр имел в виду усиление бдительности в целом, повышение эффективности работы Комитета, но он и не думал призывать к штамповке заведомо сфабрикованных обвинений, тем более в угоду лично себе.

Стоит еще раз вызвать к себе и Кенеля и Макэ, чтобы раз и навсегда разъяснить ситуацию и свою позицию по этому вопросу.

Норбер положил руку на плечо Розели. Чрезмерно блестящие глаза доктора были полны отчаяния, но совершенно чисты.

Норбер уже сделал свои выводы и не хотел затягивать тяжелую сцену, в которой он вдруг осознал себя мучителем, едва не палачом для невинного человека.

- Возвращайтесь домой, и успокойте Марию. Видите, сейчас я допишу приказ об освобождении вас обоих. Если вы не против, через несколько дней я навещу вас дома. Когда это будет удобно для всех нас», - Куаньяр отлично понимал, неловкость внесла судьба Элен, - вы оба в безопасности, но её судьба решена, ничего личного, Розели. Она покушалась на жизнь депутата Конвента и делегата революционного правительства, то, что я жив, спасибо только вам, она не только жена, но активный член банды д Эспаньяка.

На её руках кровь республиканцев и сочувствующих нам местных жителей, молодая дама, дворянка, она не уклонялась от роли палача наших пленных, так что ничего личного, Розели...

Идите домой, Арман...

Доктор Розели вышел из тяжелого оцепенения и медленно произнес:
- Как… домой? Но разве нас не ждет трибунал? После тех обвинений, которые выдвинул гражданин Кенель..., - он боялся поверить тому, что слышал.

На смуглом лице Куаньяра мелькнула слабая улыбка:

- Вы оба совершенно свободны. Единственно о чем прошу вас, не как представитель власти, как человек, искренне расположенный к вам, избегайте импульсивных поступков, не вздумайте снова скрыться, этим вы признаете себя виновным и погубите и себя и Марию.

Тёмные глаза Куаньяра снова потеплели, к нему вернулось всё прежнее расположение к Розели.

- Благодарю вас, - дрогнувший голос доктора выдал сильнейшее душевное волнение, - я даже не рассчитывал… избежать гильотины… и беспокоился лишь о судьбе Марии...

Норбер вскинул голову и нахмурился, сузив глаза, и бросив резко:
- Заранее презирали меня как кровожадного хищника?

Розели на секунду замолчал и опустил глаза, затем осторожно и неуверенно протянул якобинцу руку:

- Примите мои извинения, гражданин комиссар, мне и сейчас не по себе. Но если революционный комитет решит иначе и в ночь за нами придут?

Куаньяр порывисто сжал протянутую руку:

- Я ничего не подпишу. С комиссаром революционного правительства люди из местного комитета даже спорить не станут. Поезжайте домой, Арман, у вас совершенно измученный вид..., - и секунду помолчав, с немалым усилием выдавил из себя, - простите меня... за судьбу сестры... поймите правильно, если сможете. Меньше всего хотел я причинить вам боль. Честно, мне очень жаль, что всё так вышло.

И вдруг резким движением обнял Розели.

И тут же, словно опомнившись, пока доктор не успел отреагировать, отстранился:

- Ну, всё, идите домой, Арман, и никого не опасайтесь, пока я здесь и в должности комиссара Конвента. Опасность может вернуться только после снятия с меня полномочий и отзыва в Париж, но и тогда я обязательно придумаю, что еще можно сделать для вас и Марии.

Рейтинг:
4
Glimpse в Втр, 19/11/2019 - 12:08
Аватар пользователя Glimpse

Страшное дело революция. + Цветок

__________________________________

В порядке не очередности

Olya в Втр, 19/11/2019 - 17:45
Аватар пользователя Olya

Рада вам) Всё так. Но не менее страшно то, что их порождает, люди обычно ужасаются последствиям, но упорно не хотят видеть и понимать причин явления.

__________________________________

О.Виноградова

Glimpse в Втр, 19/11/2019 - 17:54
Аватар пользователя Glimpse

люди обычно ужасаются последствиям, но упорно не хотят видеть и понимать причин явления.

Чтобы видеть и понимать, надо сначала ответить на три вопроса: откуда мы, кто мы и куда идем.

__________________________________

В порядке не очередности

Olya в Втр, 19/11/2019 - 18:37
Аватар пользователя Olya

В каком плане? В общественно-политическом, что имелось в виду или в религиозно-мистическом?

__________________________________

О.Виноградова

Glimpse в ср, 20/11/2019 - 11:43
Аватар пользователя Glimpse

В каком плане?

Однозначно на эти вопросы ответить едва ли кому-нибудь под силу, поэтому-то они предоставляют возможность для многочисленных спекуляций. ИМХО, конечно.

__________________________________

В порядке не очередности

Irina K. в ср, 20/11/2019 - 14:11
Аватар пользователя Irina K.

Но, революция, ты научила нас верить в несправедливость добра.
Сколько миров мы сжигаем в час во имя твоего святого костра?
(с) ДДТ
Оля, перечитываю)Цветок +

__________________________________

Dixi

Olya в ср, 20/11/2019 - 17:36
Аватар пользователя Olya

Рада тебе, Ира) Smile Цветок

__________________________________

О.Виноградова

Арабеска в пт, 20/12/2019 - 23:43
Аватар пользователя Арабеска

С удовольствием прочитала. Очень эмоциональная глава.
Только никогда не понимала позёрства. Зачем демонстративно убивать, когда покушение можно подстроить без особых на то усилий.

__________________________________

Арабеска

Olya в сб, 21/12/2019 - 21:04
Аватар пользователя Olya

Да, Светлана, всё так. Но та же роялистская фанатичка Шарлотта Кордэ могла бы тоже не приходить открыто к Марату домой, а подкараулить где-то в переулке или еще где...но нет, надо непременно сделаться знаменитой... убийцей для одних или "героиней-мученицей" для других... как-то так.
Спасибо за комментарий Smile Цветок

__________________________________

О.Виноградова

Irina K. в вс, 22/12/2019 - 15:40
Аватар пользователя Irina K.

Как могла Шарлотта Корде подкараулить Марата "где-то в переулке", если последний месяц он из дома практически вообще не выходил?

__________________________________

Dixi

Olya в вс, 22/12/2019 - 15:52
Аватар пользователя Olya

Ну, хорошо, это действительно проблема Smile
И всё-таки что-то другое можно было придумать.
Но ей непременно была нужна роль "героини-мученицы", т.к. "идя на дело" она предусмотрительно захватила документы. Ведь если ее убьют на месте, а документов при ней нет, она рисковала умереть безымянной и не стать знаменитостью, видимо, элемент тщеславия был весьма сильным.

__________________________________

О.Виноградова

Olya в вс, 22/12/2019 - 15:55
Аватар пользователя Olya

Что интересно, особого влияния на Конвент Марат не имел, его газету почти никто из них не читал. Его читатели в основном санкюлоты из парижских секций, те же будущие эбертисты. К тому же, она убивала и так смертельно больного, врачи считали, что он и так не дожил бы до конца 1793 года.

__________________________________

О.Виноградова

Irina K. в вс, 22/12/2019 - 15:59
Аватар пользователя Irina K.

Ну, одни призывы Марата к насилию чего стоили... Я читала цитаты из его газеты. Лично я Марату абсолютно не симпатизирую. Но убийство - перебор, конечно. К тому же оно лишь дало толчок для официального усиления якобинского террора.

__________________________________

Dixi

Irina K. в вс, 22/12/2019 - 16:03
Аватар пользователя Irina K.

Документы она захватила для того, я думаю, чтобы пропустили к больному. Последнее время жена Марата была очень подозрительна, человека без подтверждения его личности вообще могла бы не пропустить. Да и расхаживать по рев. Парижу без документов, удостоверяющих личность, было чревато.

__________________________________

Dixi

Olya в вс, 22/12/2019 - 16:15
Аватар пользователя Olya

Да, Марат не самая симпатичная личность среди якобинцев, верно. Его идеи унаследовали крайние, эбертисты.
Он был крайне неуживчивым человеком и в частных отношениях, с Дантоном ему случалось общаться буквально один раз и то разругались, раз-два он пытался установить контакт с Робеспьером, но и тут ничего не вышло. Но вот Симона Эврар что-то видимо в нем нашла Smile
Но и убийца Марата также не вызывает особой симпатии и сочувствия. Что-то в ней самой не от мира сего, в худшем смысле Озадачен

__________________________________

О.Виноградова

Irina K. в вс, 22/12/2019 - 16:17
Аватар пользователя Irina K.

Согласна, Оля. Шарлотте Корде я, в общем-то, тоже не очень симпатизирую. Был даже стих, ей посвященный, в котором я выразила свое к ней отношение.

__________________________________

Dixi

Irina K. в вс, 22/12/2019 - 16:19
Аватар пользователя Irina K.

Насчет Симоны Эврар... думаю, она его просто очень любила. Когда любишь, многие отрицательные черты человека просто не замечаешь)

__________________________________

Dixi

Olya в вс, 22/12/2019 - 16:23
Аватар пользователя Olya

Вот насчет Симоны я тоже так думаю Smile Ведь даже ее родственники с долей непонимания отнеслись к ее выбору.
И после его убийства она не выходила замуж, сохранив статус "вдовы Марата", была принята его братом и сестрой, несмотря на то, что брак был "гражданским". Несмотря на то, что этот статус постоянно навлекал на нее массу опасных неприятностей после Термидора, при Директории Печалька

__________________________________

О.Виноградова

Gamayun в Втр, 02/06/2020 - 22:30
Аватар пользователя Gamayun

Глава эмоциональная и позитивная. НЕ оставляет такой тяжелый, безнадежный осадок как некоторые описанные события.Хотя и описываются некоторые неприглядные моменты.

Но все эти неожиданные и тяжкие обвинения, Норбер отлично это понимал, сплошная штамповка.

+

__________________________________

gamayun

Olya в чт, 04/06/2020 - 12:42
Аватар пользователя Olya

Глава эмоциональная и позитивная. НЕ оставляет такой тяжелый, безнадежный осадок как некоторые описанные события.Хотя и описываются некоторые неприглядные моменты.

СПАСИБО за комментарий! Цветок

__________________________________

О.Виноградова