Блог портала New Author

06. Якобинец. Глава 6. Сентябрьские убийства 1792 год (1)

Аватар пользователя Olya
Рейтинг:
4

Сентябрь 1792-го… 5-е число.. По личному поручению Робеспьера, но официально, от Совета Парижской Коммуны Куаньяр поздно ночью явился в мрачные стены Аббатства…

Некоторое время нервно оглядывался, сильных впечатлений с первых шагов было достаточно.

Во внутреннем дворе, где расположился импровизированный трибунал Майяра, прервавший свою бурную деятельность на пару часов, булыжники были залиты кровью, сапоги скользили, с целью удалить кровь, всё пространство двора покрывали пучки соломы.

В свете фонарей он увидел тела, много десятков зарубленных, заколотых, забитых насмерть людей с разбитыми головами лежали один на другом, телеги за ними еще не приехали.

Перед ним, членом Парижской Коммуны, почтительно расступались исполнители приговоров, хмурые парни в заляпанной одежде, с закатанными по локоть рукавами, с их сабель и пик еще капала кровь.

К горлу подкатила предательская тошнота. Норбер хотел прислониться к стене, но резко отдернул руку, лишь коснувшись её.. и здесь брызги крови…Затошнило сильнее..

Немалым усилием воли он взял себя в руки.. Прямо мимо Куаньяра, не заметив его, прошел человек. Норбер сразу узнал Билло.. его поразила невозмутимость, изящно и ловко, как крупный кот, Билло перешагивал через кровавые лужи, чтобы не запачкать обувь. Что же это, огромное самообладание или внутренняя чёрствость?

Откуда взялось разом столько… исполнителей? Ведь все были уверены, даже Дантон говорил о том, что драть глотки об истреблении врагов революции могут многие, но мало кто согласится лично поднимать на штыки и рубить безоружных…

Так кто они, эти сомнительные «герои»? Не обычные ли они преступники…те, кого тот же Дантон грозился отослать в армию, на передовую, если им так хочется кого-то убивать, то пусть убивают иностранных интервентов и офицеров-дворян, изменников Родины из эмигрантских корпусов…А пока все они здесь…и кажется нашли себе занятие…

Но это верно лишь наполовину. Есть совсем другой тип исполнителей, готовых к роли палачей. Это люди, движимые личной местью, унижение, боль и ярость которых столько лет подряд не могла иметь никакого выхода, долгие годы они были бессильны против привилегированных обидчиков, безнаказанных насильников, титулованных убийц… И как же их много не только в Париже, но и во Франции..

Впрочем, тот же Дантон хотел добиться того, чтобы парижскую молодежь, отправляющуюся на фронт и эмигрантов, стоящих на французской границе в составе войск герцога Брауншвейгского разделила «река крови», которая отрезала бы все пути назад, к сговору и компромиссу с представителями «старого режима».

Первый этаж, помещения, стены и ступени тоже не порадовали своим видом. Отчего же так тяжело сжимается сердце, ведь и в Тюильри 10 августа пол от крови не был сух. Сколько аристократов уже тогда оказались с нашей помощью в раю. Так в чем же дело?…

Уверенно прошелся по нескольким помещениям, охраняемым нетрезвыми и вооруженными людьми, ожидающими приказа к очередному этапу резни, а в ожидании продолжающими пить вино, смеющимися и распевающими «Ca ira». Опьянение и сильнейшее нервное возбуждение от уже пролившейся крови делали свое черное дело.

В этих помещениях находились обезумевшие от страха заключенные, в основном аристократы обоего пола и священники, одни метались в истерике в поисках выхода, другие со слезами умоляли о пощаде, но на выходе из помещения всех их встречали сабли и пики охраны. Во внутренних помещениях заключенные забаррикадировались, пытаясь организовать сопротивление.

Всё это позднее хорошо опишет в своих мемуарах офицер из «бывших» Журнийак де Сен-Меар, находившийся там, сумевший сохранить жизнь благодаря редкостному самообладанию, честным ответам и достойному поведению, которое произвело на санкюлотов определенное впечатление...людей, способных вести себя так среди этих кровавых кошмаров оказались считанные единицы.

Многие дамы рыдали, некоторые заключенные впали в тяжелое оцепенение, другие пытались найти место, где можно спрятаться в этом замкнутом пространстве, кто-то даже нашел в себе силы держаться спокойно, хотя бы внешне, но все они провожали его взглядами, полными нескрываемого отчаяния и ужаса.

В углу на матрасе лежал мужчина с полузакрытыми глазами и хрипло стонал, он был ранен, на боку расплывалось кровавое пятно. К нему склонилась молоденькая девушка, положила руку на лоб, ее бледное лицо приняло озабоченное выражение.

Она обернулась к своей соседке:
- Он не выживет без перевязки ...срочно нужна перевязка. Выбора нет.

- Значит, ты решилась? По-человечески от этих зверей ничего не дождаться.

Обе замолчали, когда заметили, что один из санкюлотов всё слышит и наблюдает за ними. Наконец Куаньяр (это был именно он), решил вмешаться, голос прозвучал отрывисто и резко:
- Что именно ему сейчас нужно?

Одна из девушек, худенькая в светло-зеленом платье, поднялась с матраса и подошла к нему:
- Нужна чистая вода, бинты, спирт, иначе он умрет..., - и понизив голос, опустив глаза, - у меня нет денег, но я сделаю всё, что вы хотите...всё...

Смутившись, Куаньяр на секунду замолчал.
- Я ничего не хочу...но будут у вас и бинты и спирт. Могу я узнать ваше имя? Кто вам этот человек, брат, муж, жених? Кто он?

- Моё имя Александрин дез Эшероль...Нет, он мне не родственник, не муж и не жених... Он был среди защитников Тюильри 10 августа...

- Вам он никто и всё же вы были готовы ради него..., - он проглотил грубые слова, готовые сорваться с губ, - почему? Вы чем-то очень обязаны ему? Или кто-то раньше уже ставил перед вами такие условия?

Девушка ничего не ответила. Куаньяр хмуро разглядывал ее миловидное юное личико, бледное от пережитого и от ожидания готовящегося кошмара, большие слегка потухшие глаза.

- Ждите, принесут и бинты и прочее. Да, принесут еще немного продуктов, вы неважно выглядите. Гражданин Марни! Жером! Я тебя видел, выходи!

На окрик в дверях появился лохматый коренастый мужчина с саблей на боку и бутылкой вина в руке, сняв красный колпак, он утер им лицо и небрежно оперся о косяк.
- Какие люди! Индеец, зачем ты здесь? Заходи к нам, выпьем!

Норбер знал его, как участника штурма Тюильри. Вроде хороший парень, сосед из Сент-Антуана, малообразованный, грубый на язык, это факт, но кажется, не маньяк, не палач по призванию, так зачем он здесь?

- В другой раз, Жером. В другой раз...

Куаньяр подошел к нему близко, никто из окружающих не слышал, о чем говорили санкюлоты, кроме одной фразы:

- Жером, принеси им лекарства, какие потребуются, продукты и ...бутылку вина... Считай, что ты делаешь это не для них, а для меня! И еще... я был бы тебе благодарен, если бы...ты позаботился об этой девочке, спаси её, если она враг нации, то я китайский монах...

К горлу подошел комок. На одежде и даже на руках Жерома он увидел засохшие бурые пятна, вспомнилось 10 августа. Сдержит ли он слово, не захватит ли его с головой то дикарское возбуждение кровью, которое он сам испытал в Тюильри?

Жером глотнул вина прямо из горлышка бутылки и кивнул:
- Хорошо, брат. Сделаю всё, как ты хочешь, мне не трудно. Пусть только держится ближе ко мне. Когда её вызовут, я могу перед Майяром сослаться на твою просьбу?

И обернувшись к побледневшей девушке, не сводившей с них глаз, прикурил от свечи и бросил небрежно:
- Держись ближе ко мне. И будешь цела.

Но та вдруг указала на свою старшую спутницу и раненого мужчину:
- А как же они? Я спасусь, а их...

Но молодая женщина лишь грустно покачала головой и слегка обняла девушку за плечи:
- Не думай о нас, это твой шанс.

Норбер поймал ее остановившийся умоляющий взгляд, противоречащий только что произнесенным словам.

Жером растерянно почесал лохматую голову и перевел мрачный взгляд на Куаньяра:
- Это еще чего?

Норбер выразительно закатил глаза к потолку. Ну и что с ними делать? Не знаю.

- Моя просьба остается в силе, брат. Александрин, держитесь гражданина Марни.

Норбер внутренне сжался от отвращения и сострадания, резко развернувшись, он направился к выходу, тотчас захлопнул дверь и замер, тело напряглось, лицо превратилось в каменную маску. Ну, вот и всё.

Ну, вот и всё... Прощайте, Александрин дез Эшероль. Я не знаю, сдержит свое слово Жером или нет, переживете ли вы эту ночь... Но как же я хочу, чтобы вам повезло... Когда же закончится эта страшная ночь?...

Свернув по длинному коридору в соседнее помещение, Норбер вдруг резко остановился от нескрываемого ужаса, почувствовав слабость во всем теле.

В одном из близко стоящих к нему заключенных мужчин он сразу и безошибочно узнал графа де Бресси, по счастью, тот не видел его, точнее не отличил от окружающих его других санкюлотов. Значит, две девушки и подросток рядом с Бресси, его дети и племянница?!

Дискомфорт от увиденного ранее, сразу отступил перед липким ужасом, ведь они... она сейчас буквально на волосок от смерти!

Исчезли из особняка Жюайеза после 10 августа, чтобы сейчас объявиться здесь, в стенах Аббатства.

Взять себя в руки. Все эмоции прочь, в мусорную корзину, нужно скорее на что-то решиться…ведь это короткое затишье перед новым этапом резни...

Майяра он нашел в одном из внутренних помещений за столом, заваленным с одного края бумагами, с другого грудой сабель, в центре красовалась медная лампа.

Бывший пристав суда в Шатлэ сразу узнал Куаньяра, оба были среди тех, кто 10 августа вместе с народом штурмом брал Тюильри. Майяру с порога бросилось в глаза, как сильно побледнел «вождь краснокожих».

Куаньяр лишь казался невозмутимым, но блуждающий рассеянный взгляд выдавал тщетно скрываемое напряжение нервов.

Майяр жестом указал ему на бутылку бордо:
- «Выпей и успокойся, с чего вдруг нервы? На ступенях Тюильри крови было не меньше. Так-то лучше, с чем пришел?»

Норбер уже успел уяснить себе причину отвращения к происходящему, он не считал, что между штурмом дворца и резней безоружных, которая происходила в этих стенах есть что-то общее, но сдержался:

- Я, собственно, к тебе по поручению…, - понизив голос до шепота, называя имя, Норбер склонился к Майяру через стол, - это касается судьбы троих священников и… еще одной семьи.. я должен забрать их всех..

- Нет проблем, укажи мне их...

- Станислас… а если так.., чтобы решить это дело между нами.. без ваших присяжных.. особенно это касается той семьи..

Норбер не мог не понимать, в каком состоянии сейчас находились Луиза и ее еще более юная кузина, почти девочка, они слишком многое пережили здесь, чтобы выдержать до конца пытку неизвестностью… Да и что может в отчаянии отчудить сам де Бресси?

- Весьма обидное недоверие... их бы и так оправдали, но будет так. А вот священникам придется предстать перед Трибуналом, но всё же будь спокоен и за них…Встань рядом с нами, когда очередь дойдет до интересующих тебя людей, укажи на них..

- Есть деликатный момент, Станислас.. в отличие от священников, эти люди.. не должны видеть меня и знать, что именно я причастен к их освобождению..

Майяр выслушал его с легким удивлением, но вопросов задавать не стал:
- Встанешь под навесом в полумраке, тебя не увидят..

- Когда вы решили продолжить...работу?, - последним словом Куаньяр всё же подавился.

- Менее чем через час, Норбер, ждать тебе недолго..Но с рассветом мы разойдемся по домам….

Поднявшийся было со стула, Куаньяр резко опустился обратно:
- Страшная смерть, но почему их рубят и забивают дубинками... а не расстреливают к примеру? Это было бы более....гуманно? В чем же дело, зачем так…мы же не звери, Станислас?

Майяр нахмурился:
- Тебе говорить легко.. А кто же выдаст им огнестрельное оружие? Кто официально подпишется под всем этим? Не сделают этого ни наши, ни бриссотинцы. Ролан и Серван, Дантон и Робеспьер.. все, все одинаково устранились.

Если бы трибунал работал более эффективно еще в августе, этого бы не случилось.. Всем желательно это самое «устранение изменников в тылу в момент вступления пруссаков в Верден», как трещат газеты. Все хотят поднести кулак к носу бриссотинцам... Но все понимают, как это будет выглядеть в реальности и никто, никто не желает быть обвиненным хотя-бы в косвенном соучастии или в попустительстве!. Мне досталась неблагодарная и грязная работа, Норбер!

- Рад, что ты это понимаешь. По примеру 89 года вы пытаетесь возглавить и направить в нужное русло то, что предотвратить всё равно невозможно. Но здесь это ошибка, и хуже всего то, что эта роковая ошибка бросит тень на Якобинский Клуб в целом.. А бриссотинцы, газеты которых 3 сентября находят это «разумной мерой», 23-го припишут всю ответственность исключительно нам.. Словно Ролан и Серван как-то пытались предотвратить это.

И Куаньяр счел нужным добавить:
- И всё же я благодарен тебе и все признают твою энергию и способности организатора, говорят, то, что творится у Эбера в Ла-Форс вовсе не поддается никакому описанию..

Он знал, Майяр за это время спас более сорока человек, у Эбера удалось вырвать не более шести..

- Спасибо на добром слове, Норбер. Но кажется ты прав, мне еще предстоит выслушать немало упреков и.. проклятий…

- Когда же это наконец закончится, Станислас?

- Сегодня и закончится.

Притаившись под навесом, незаметный для обвиняемых, Норбер наблюдал за работой импровизированного трибунала, суд был более чем кратким и выносил только два вида приговоров либо «помилован именем народа», либо...

Майяр произносил коротко: « В Форс!». Обреченные думали, что речь идет о переводе в тюрьму Ла Форс, но это означало смерть.

Расправы начинались прямо во внутреннем дворе, иногда сразу за дверью, в отдельных случаях непосредственно в самом помещении, так, что брызги крови долетали до самих членов трибунала, пачкали документы... В таком виде эти документы и сохранятся для истории.

Норбер сделал выразительный жест, когда перед трибуналом появились один за другим трое пожилых людей в сутанах…После их оправдания он снова спрятался в сумрак под навес..

Граф де Бресси с семьей, даже не предстали перед Трибуналом, смертельно бледные, застывшие как статуи, прижавшиеся друг к другу, они были окружены вооруженными санкюлотами и выведены со двора тюрьмы еще до начала работы трибунала. И сейчас, оцепенев в глубоком ужасе, могли только гадать, куда их ведут и что именно намерены с ними сделать.

- Идите за мной, - обратился Куаньяр к священникам, - я буду сопровождать вас, для того, чтобы вас не убили по дороге или не вернули обратно.. Вам ничего более не угрожает, граждане..

Неожиданно самый старший из них подошел к нему ближе и в порыве нахлынувших эмоций вдруг перекрестил якобинца:
- Да благословит вас Господь! Мы будем молиться за вас, хотелось бы узнать ваше имя..

Отчего-то Норбер невольно вздрогнул:
- Норбер Мари Куаньяр. Но вам следует молиться не за меня.., - он подошел к священникам совсем близко и одними губами произнес это хорошо известное имя, - вы были его учителями в коллеже Луи Ле-Гран..Вы обязаны жизнью именно ему..

- Но, гражданин.. не могли бы вы оказать милость.. еще одному человеку..вы.. благородный человек.. умоляю.. не откажите..

Луиза была спасена и к Норберу вернулась уверенность и доброе расположение духа. Услышав мольбу старика, он тихо вздохнул, они живы, что им нужно еще, и всё же..

- Кто этот человек.. он тоже священник? Незаметно укажите мне на него..если ваша помощь ему еще нужна..

Молодой человек в сутане не попался на глаза членам трибунала, что ж, это хорошо, не придется снова объясняться с Майяром. Подойдя сзади, Куаньяр опустил руку ему на плечо:

- Вы с нами, гражданин, на выход..

- Нет... нет... как же так можно... меня даже не судили...
Ужас метнулся в широко раскрытых глазах, это было неприятно, Норбер резко обернулся к священникам:

- Выходим быстрее, не задерживаемся, объяснитесь с ним по дороге или вам так понравилось в этих гостеприимных стенах?! Ну же, живее!

Грубость проистекала прежде оттого, что сам Куаньяр уже буквально задыхался от желания выбраться из ада, где крики, мольбы о пощаде, стоны, рыдания, тяжелый запах крови. Он уже знал, эти воспоминания будут преследовать его достаточно долго… Ну и как это выносил часами сам Майяр?! Так вот за чью душу надо было помолиться…

- Эти свободны!, - властным жестом отстранил он угрюмых вооруженных мужчин свирепого вида, уже приглядывавшихся к его подопечным.

За воротами Аббатства охране из санкюлотов пришлось перегруппироваться, сам Куаньяр шел на некотором расстоянии сзади, незамеченный освобожденными и вроде даже сам по себе.

Пройдя самые опасные, близкие к тюрьмам улицы, парни из Аббатства добросовестно отправились сопровождать священников и оставили без внимания де Бресси с семьей, всё выглядело так, словно забыли о них.

Группа растерялась, но совсем ненадолго, по знаку де Бресси все четверо резко ускорили шаг, чтобы свернуть в неосвещённый проулок.

Такой поворот дела совсем не понравился Куаньяру, наблюдавшему за ними с почтительного расстояния, он и так не слишком скрывался и его присутствие вскоре было замечено.

Он подошел к ним совсем близко и остановился. Де Бресси сделал в его сторону резкий отстраняющий жест, Куаньяр в опущенной на глаза шляпе, завернувшийся в темный плащ не был узнан графом, но на его шляпе красовалась национальная трехцветная кокарда республиканца…

Норбер сначала не подумал, что обе стороны видели ситуацию совершенно по-разному. Он вышел из тени на освещенное место и поправил шляпу, намеренно давая возможность рассмотреть его.

Он хотел, чтобы де Бресси узнав его, понял, что бояться им больше нечего, но все вышло точно наоборот.

Лицо де Бресси чуть заметно изменилось, он отступил на шаг.
- Как.. это вы..

Зачем здесь этот тип? Вне сомнения он преследовал их, выследил, что же еще ему нужно? Конечно же, он хочет отомстить за все унижения, нанесенные ему кузеном Белланже, за то, что он мог счесть обидой со стороны самого графа де Бресси, за просьбу держаться на расстоянии от его племянницы…Не зря же он допрашивал об их местонахождении родственниц Белланже после 10 августа...едва не накрыл их в особняке Жюайеза.

Для чего же еще этот санкюлот возник здесь как чёрт из табакерки, в самый момент чудесного спасения?!

Убить его? Но де Бресси был совершенно безоружен, а из-за расходящегося на груди плаща Куаньяра он ясно увидел саблю и пару пистолетов.

- Эти улицы для вас также не вполне безопасны, - прервал молчание Куаньяр, - я намерен проводить... до самого порога дома...

-Могу я узнать.. гражданин.. с чего вдруг мы, едва не убитые в Аббатстве, заслужили такую трепетную заботу якобинца?, - у де Бресси явно сдавали нервы.

Норбер почувствовал смутную обиду, а потому глухое раздражение:

- Вам предпочтительнее вернуться домой или в Аббатство, а может вам симпатичнее Ла-Форс и гостеприимство Эбера? У вас есть масса возможностей украсить собой вот один из этих старинных фонарей, как только вы попадетесь на глаза очередной группе волонтёров..Я намерен дойти с вами до самого дома…

Но де Бресси увидел в этом предупреждении лишь прямую угрозу. И к чему этому упрямому санкюлоту так нужно узнать их новый адрес?

- Вы явились как расплата за случайность счастливого спасения..Ведите нас, куда хотите, ведь знаю, стоит вам подать знак…я уверен, что вы не один... как появятся десятки ваших кровожадных дьяволов с пиками в красных колпаках!, - вырвалось со злобой и отчаянием - только имейте в виду, гражданин санкюлот, в кровавый ад Аббатства мы не вернемся иначе, как силой, зовите своих людей...а лучше прикажите убить нас прямо здесь!

Норбер задохнулся от гнева и острой несправедливости. До какой же крайности все они презирают нас… Сдержало лишь её присутствие.

- Может быть, вы окажетесь менее упрямы?, - Норбер с надеждой повернулся к Луизе де Массийяк и постарался придать своему холодному голосу максимально мягкий тон и чуть более эмоциональный окрас, - и поверьте, моё появление не угроза, а присутствие рядом защитит сейчас вас лучше любого охранного свидетельства...Не верите? Но разве я не пришел вам на помощь в Санлисе? Простите, что вынужден был напомнить об этом. Если вы поверите мне, я сделаю всё возможное для вашей безопасности...

- Мне кажется, что у нас нет выбора, - услышал он ее тихий слабый голос.

- Вы не раскаетесь в том, что доверились мне, - Норбер впервые позволил себе подойти к девушке совсем близко и осторожно взял ее за обе руки, что совсем не соответствовало простым нормам вежливости. Девушка немедленно отстранилась.

Страх и недоверие в ее глазах больно задели его, заставив отступить на шаг и пригнуть голову, изобразив подобие легкого поклона.

- Вы сегодня пережили слишком много даже для мужчины, - тихо добавил он, словно за что-то или за кого-то извинившись, - для меня память об этой ночи также окажется чрезмерно тяжела.

Де Бресси не выдержал, резко буркнул под нос:

- Вы один из них и вы говорите нам о чувствах!

Тёмные глаза Куаньяра загорелись яростью, граф считает его участником этой резни?! Вырвалось глухое рычание:

- Вы должны помнить, что я всегда относился к вам терпимо! Но сейчас, вы делаете всё для того, чтобы мне захотелось свернуть вам шею!

Де Бресси развернул плечи, словно принял боевую стойку:

- И что же сдерживает ваши страсти, гражданин санкюлот? Что же мешает вам отомстить разом всем нам за оскорбления маркиза Белланже? Уверен, вы и сейчас жаждете мести?

Но Куаньяр уже взял себя в руки и мерил его холодными глазами:

- Белланже мёртв. Хотите узнать, как это вышло? Мы встретились в Тюильри 10 августа. А теперь к делу, именно из-за вашего упрямства мы всё еще здесь. Все немедленно за мной, не желаете сообщать адрес и не надо, идём на улицу Сен-Жак. Я найду для вас квартиру на ночь, а завтра..

- Завтра, мы освободим вас от трогательной заботы о нашей судьбе.

Де Бресси остался непреклонен.

Рейтинг:
4
Glimpse в Втр, 12/11/2019 - 10:16
Аватар пользователя Glimpse

Сильно описана темная сторона революции.+ Цветок

__________________________________

В порядке не очередности

Olya в Втр, 12/11/2019 - 12:42
Аватар пользователя Olya

Когда пишешь об этом времени, нельзя сделать вид, что этих жестоких стихийных расправ толпы просто не было, даже при том, что в своем отношении к той Революции я, как Норбер и его друзья полностью на стороне якобинцев.

__________________________________

О.Виноградова

Irina K. в Втр, 12/11/2019 - 18:15
Аватар пользователя Irina K.

Оля, глава очень хорошо написана, хотя и оч. страшная.
А сентябрьские убийства... как же можно делать вид, что их не было. Было. И это - грязное пятно на совести революции. Бывают моменты, когда народ, "благородный" народ, воспеваемый Маратом, превращается в такую дикую, озверелую, скотскую толпу, стадо... которое тупо идёт резать и убивать. И да, это очень страшно.

__________________________________

Dixi

Irina K. в Втр, 12/11/2019 - 18:21
Аватар пользователя Irina K.

Отчего же так тяжело сжимается сердце, ведь и в Тюильри 10 августа пол от крови не был сух. Сколько аристократов уже тогда оказались с нашей помощью в раю. Так в чем же дело?…

да, да... у Норбера сжимается сердце, потому что он всё-таки, прежде всего - человек, а не идейный фанатик или садист. Тем он мне и симпатичен Подмигивание

__________________________________

Dixi

Olya в Втр, 12/11/2019 - 18:54
Аватар пользователя Olya

Спасибо, Ира, рада тебе) Всё так, но эти чувства очень надежно скрыты у него в душе от постороннего взгляда, со стороны их совсем не видно, он не садист, категорически нет, но всё-же он человек именно идейный, да, он мог возмутиться против зверства методов, но не против самого факта казней роялистов, мог выделить из общей массы конкретных людей, явно обвиненных безосновательно (доктор Розели в Майенне, арестованные подростки или молодые матери с детьми), но реального контрреволюционера и врага Республики он принципиально не стал бы спасать. Он все же якобинец и по убеждениям и по характерной психологии...) Мало кому со стороны удалось бы разглядеть в этом упрямом робеспьеристе "просто человека", но среди них есть даже явные роялисты, доктор Розели, отчасти граф де Бресси и наконец сама Луиза)

__________________________________

О.Виноградова

Irina K. в Втр, 12/11/2019 - 19:02
Аватар пользователя Irina K.

но всё-же он человек именно идейный

Оля, ну не знаю... человек исключительно идейный разве стал бы спасать абсолютно незнакомую аристократочку при штурме Тюильри? Кто она ему? Может, пожалел бы её просто тихо в душЕ... но спасать? Вряд ли.
А на такой вот "жалости" к своим "классовым врагам" далеко не уйдешь... если ты действительно стоишь за революционные принципы. На самом деле, выбор там, во время революции, был очень невелик. Либо идея, либо человек ( каким бы хорошим он не был)

__________________________________

Dixi

Irina K. в Втр, 12/11/2019 - 19:04
Аватар пользователя Irina K.

но реального контрреволюционера и врага Республики он принципиально не стал бы спасать.

Такого и я бы спасать не стала)))

__________________________________

Dixi

Irina K. в Втр, 12/11/2019 - 20:39
Аватар пользователя Irina K.

Мало кому со стороны удалось бы разглядеть в этом упрямом робеспьеристе "просто человека", но среди тех, кому удалось разглядеть его человеческие качества есть даже явные роялисты, доктор Розели, отчасти граф де Бресси и наконец сама Луиза)

И я, вот, разглядела))
Реально, такой типаж, как Норбер, мне оч. нравится. Люблю людей принципиальных, способных за это погибнуть даже, но ( и это очень важно) с добрым сердцем. Без человечности всё - ничто и всё обесценивается.

__________________________________

Dixi

Olya в Втр, 12/11/2019 - 21:01
Аватар пользователя Olya

В Тюильри он спас в ее лице вовсе не "аристократку", а просто молоденькую девушку, охваченную ужасом и беззащитную, которую в любой момент могут либо изнасиловать, либо зарубить или застрелить. Это был чисто человеческий жест. Но...была бы она из тех дворянок, что хладнокровно и не без злого удовлетворения стреляли в санкюлотов, он не только не стал бы ее спасать, но сам застрелил бы также, как и вооруженного роялиста-мужчину. Вспомним судьбу роялистки маркизы д,Эспаньяк в Майенне...на казни которой он лично присутствовал в роли председателя трибунала.
А насчет того, либо человек либо идея...Для такого человека, как Норбер, наряду и наравне с революционными принципами руководством к действию были также строгая целесообразность действий и здравый смысл, а также совесть, которой не может отменить никакой декрет.
Что он сказал, к примеру, в Майенне местному председателю якобинцев: "Целесообразно строгое и неуклонное уничтожение интервентов и врагов Республики" и под этим он спокойно подпишется, грохот выстрелов и стук гильотины сами по себе ему не страшны, если гибнут те, чьи руки по локость в крови защитников новой Франции, но далее - "мы не можем унизиться до "равенства" с врагом в "дикости и зверстве", он отверг категорически садизм методов и безосновательные, неразборчивые аресты и казни просто "для устрашения, для количества". Выдерживая линию "центра", он равно дистанцировался как от явных "снисходительных", так и от ультра-радикалов.

__________________________________

О.Виноградова

Gamayun в Пнд, 25/05/2020 - 20:47
Аватар пользователя Gamayun

В свете фонарей он увидел тела, много десятков зарубленных, заколотых, забитых насмерть людей с разбитыми головами лежали один на другом, телеги за ними еще не приехали.

Согласна с Ириной - выбор небольшой или или. Пусть он выдерживал

Выдерживая линию "центра", он равно дистанцировался как от явных "снисходительных", так и от ультра-радикалов.

но все равно чистым не останешься. Хорошо описан разговор с де Бресси +

__________________________________

gamayun

Olya в Втр, 26/05/2020 - 17:31
Аватар пользователя Olya

но все равно чистым не останешься. Хорошо описан разговор с де Бресси

Чистым естественно никто не останется, но речь может идти лишь о персональной доле ответственности, т.к. у французских революционеров не было единоличного правителя.
Спасибо за комментарий! Цветок Цветок

__________________________________

О.Виноградова