Блог портала New Author

03. Игра судьбы. Разговор. 24 августа 1812 года

Аватар пользователя Яся К.
Рейтинг:
1

— Что вы здесь делаете? — спросил Веру Александр Ильич.

Он был очень задумчив и строг, и, казалось, мог отчитать Веру за её поступок.

«Ничего», «Ну, так» и ещё несколько подобных ответов вертелись у Веры на языке. И правда, что ещё можно было сказать, чтобы, не дай бог, Александр Ильич не подумал о ней ничего дурного?

— Как вы себя чувствуете? — он не дал ей ответить.

— Благодарю вас, хорошо.

Пускай она немного солгала, но у такого ответа было множество оправданий. Во-первых, это вежливо; во-вторых, Александр Ильич не посчитает её неженкой; в-третьих, если крови не видно, то волноваться не о чем.

— По вам этого не скажешь. Чего вы жеманничаете?

Он улыбнулся, и Вера подумала, что он если не одобряет её поведения, то по меньшей мере не осуждает его.

— Ужасно. Я устала, замёрзла, хочу есть, у меня очень болит нога! — жалобно вырвалось у Веры. Ей и правда было плохо — настолько, что она готова была расплакаться — но она не хотела бы признаваться в этом ни себе, ни кому-нибудь другому.

Александра Ильича окликнули, и он покинул Веру, бросив ей на прощание: «Ну, это ещё не самое плохое». Вера же несколько минут смотрела на опадающие берёзовые листья, а потом снова потеряла сознание.

***
В себя она пришла оттого, что кто-то похлопывал её по щекам. Вера оглянулась: она лежала в шалаше, а Александр Ильич, склонясь над нею, приводил её в чувство.

— Вам полегче? — Вера кивнула. — Расскажете что-нибудь о себе?

— Да что там рассказывать?

— Например, как вас приняли в полк? — ему было, очевидно, интересно: он сел в головах и приготовился слушать.

— Очень просто. Я дала им честное слово.

Ей не хотелось отвечать на подобные вопросы. Стыдным, неправильным, предосудительным казалось Вере её поведение, хотя она и тщилась убедить себя в обратном: ходят же крестьянки на французов с вилами, и, верно, ничуть не переживают из-за этаких дел.

«Да крестьянки много что делают, о чём я бы даже и подумать не могла», — разбивались подобные доводы о строгие правила, которых Вера должна была придерживаться в обычной жизни.

Мало того, даже общение с Александром Ильичом, до того всегда казавшееся приятным, теперь доставляло повод для опасений. Всякий из её знакомых отвернулся бы от Веры и прекратил бы любое общение и с нею, и с её семьёю, узнай он о нынешних похождениях. А Александр Ильич, намеревавшийся связать себя с Верой родственными узами, не должен был лишаться общества.

— И что же, вы так и служите — наравне со всеми? — всё спрашивал он.

Вера не отвечала ему.

— Вы знаете, — сказала она, грустно глядя в сторону, — надобно разорвать помолвку.

— Какого... — он еле смог сдержаться. — Вы бредите, у вас жар?

Он хотел было дотронуться до Вериного лба, но она приподнялась, опершись на локоть, и сказала:

— Я совершенно здорова и говорю серьёзно. Мы должны расстаться.

— Я бы вызвал этого подлеца на дуэль, — процедил Александр Ильич сквозь зубы. — Но мне жаль вас, поэтому дай Бог, чтобы вы были счастливы и этот ваш предмет любил вас так же, как и я.

Вера задохнулась от возмущения: за кого он её принимает?

— Как вы можете говорить такое! — воскликнула она. — Разве вы не понимаете, что, когда всё это кончится, окружающие просто плюнут мне в лицо? Что они будут правы? Наконец, что и с вами многие просто перестанут здороваться?

Он рассмеялся:

— Это будут очень неумные люди... По-вашему, они и Шиллерову пьесу* ненавидят?

Вера пожала плечами: её мать считала не только Шиллера, но и всех современных писателей чрезвычайно неприличными, и не велела дочери читать их «сказок».

— Если уж вы так расстраиваетесь, я вот что скажу, — продолжал Александр Ильич. — Все будут только рады встретиться с вами, вы от визитов устанете. Книжки писать будете, в «Вестнике Европы» опубликуют...

Они помолчали, а затем Александр Ильич спросил:

— Может, про Смоленск расскажете? Говорят, для кавалерии там выбрали совсем неподходящее место?

Теперь уж Вере пришлось отвечать на все его вопросы. Привыкать к громкой, обрисованной Александром Ильичом, славе и продолжительным разговорам на похожие темы надо было постепенно — а чересчур много внимания казалось Вере даже более неприятной возможностью, чем полное лишение оного.




* «Орлеанская дева»

Рейтинг:
1