Там, где гибнут боги. 06.2

Он и сам не понял, как оказался снова в здании. От затуманенного сознания все еще было мало проку — только гул и путающиеся мысли. Теперь все решала реакция. А реакция у Аста была отменная. По крайней мере, так он раньше думал.

Вытащенная из живота на ходу стрела отлетела в сторону, сломанная пополам. Он восстанавливался все медленнее. Терял все больше крови — что тоже на пользу не шло. Давясь руганью, Аст не замедлял бега — инквизиторы больше не выжидали. Не окружали его. Теперь им плевать на приказ, больше некому их сдерживать. Теперь они будут бить насмерть.
Безоружный, нагой по пояс, с открытым переломом кисти, он выскочил на улицу из покосившейся, дымящейся постройки, жадно хватая ртом воздух. Быстрее, быстрее, быстрее! Их осталось немного, отряд обезглавлен. Едва ли Реймунд сам высунет голову из песка — а значит, его преследует кучка суетливых, перепуганных цыплят. Жадных до крови, да... Но его самого это еще недавно едва не сгубило.

Как бы то ни было, стрельба прекратилась. Аста мутило, но он улыбнулся. Он никогда не чувствовал себя таким живым, как в подобные моменты. Особенно когда они заканчивались более-менее хорошо.

Большая часть деревни уже полыхала во всю. Раньше он не замечал, но теперь натыкался на каждом шагу: предсмертные крики, нечеловеческие вопли, треск огня и черные, обугленные тела под ногами. Огонь, который еще недавно не особо выделялся в дневном свете, теперь слепил глаза, пекли щеки. Приходилось щуриться. Быть может, инквизиторский огонь ему и поможет укрыться.

А потом он увидел их. Трое мародеров, под шумок решивших спасти всякие плохо лежащие побрякушки из загорающихся зданий. Они косились по сторонам и криво ухмылялись, таща по мешку награбленного. Троица как раз вышла из уже готового рассыпаться сарая, примыкающего к корчме и одна бездна знает каким чудом еще не превратившимся в гору головешек. Они подпирали дверь, не замечая Астальдо, замедлившего бег. Он же задумчиво вглядываясь в дыру на стене харчевни: оттуда по пояс вывалился корчмарь с потемневшей кожей, на котором понемногу горела одежда. Видимо, пытался выбраться. Но он уже мертв. А из-за двери, откуда вышли трое, доносились возгласы, мольба и проклятия.

Аст остановился, прислушался, убеждаясь, что если его и пытаются догнать, то скорее для вида. Тогда мародеры по очереди уставились на него, бросая поклажу и обнажая оружие. Он же только перевел взгляд с торчащей из мешка рукояти собственного клинка на бледное лицо солдата.

Когда они были мертвы, он сбил подпорку с двери, и наружу хлынули люди — женщины, дети, несколько мужчин. Удивительно, как столько умудрилось поместиться в сарай — и сколько еще осталось внутри, тех, что стояли, вжатые толпой в горящие стены или попросту затоптанные.

Годрик отправится на запад, через лес, сторонясь тракта. Вряд ли он будет задерживаться, чтобы подождать Аста — это верная смерть. Значит, нужно попытаться перехватить его на пути к Темен-Штир — а оттуда уже на Нергал, и тогда начнется жара... Волочась по улицам, среди устроенной выпущенными им людьми суматохи, он вспомнил о серых. Дикари преследовали их с Годром от самого Вермиграда, выслеживали, как дичь. Но они всего лишь горсть людей в шкурах и костях. Даже если те полторы дюжины не попались какому-нибудь патрулю серо-синих или железных, сейчас они представляют из себя меньшее из зол.

Настоящая угроза — живущие в Штирских чащобах морроки. Те самые твари, о которых ведьма говорила с помоста, сравнивая с ними инквизиторов. И одного такого хватит, чтобы положить отряд святых братьев... Аст тряхнул головой. Нужно поскорее догнать Годра, где бы он ни был.

Рукояти клинков были прохладными, приятными на ощупь. Цеплять ремни за спину и вешать над бедрами сейчас было не шибко удобно, так что он перекинул ножны через плечо и бежал теперь с парой коротких кривых мечей наголо. Ему хотелось еще кого-то убить и получить пару ран. Это чувство откликалось в нем отвращением и каким-то низменным страхом — боязнью самого себя. То, во что он превратился, перепачканный старой кровью, которую уже никогда не отмыть — это не морроки и не инквизиторы. Он сам — вот кто настоящее чудовище.

Деревня была крошечной, но когда мчишь, обходя костры и дымящие останки людей, собак и лошадей, путь внезапно становится куда замысловатей и интересней. Копоть поднималась в воздух, горькая, щиплющая глаза серость пробивалась в нос. Аст споткнулся, закашлялся. Поднялся. Через десяток шагов снова споткнулся. Опять донеслись крики — в ответ на череду арбалетных щелчков. Видимо, кто-то из деревенских все же хотел попытаться сбежать из дому.

Делвин — или как там эта чёртова дыра называлась — закончился, как всегда, внезапно. Астальдо просто вдруг вырвался из-за стены дыма, с разбегу, ощутил, как тело проняло чувство падения — и кубарем полетел вниз по холму. В синяках и ссадинах, он поднялся, скрипя зубами вправил себе вывихнутое плечо.

Аст оказался с другой стороны от тракта. Отсюда не было видно леса — только унылую степь, дымящийся холм и угадывающиеся далеко на севере очертания зелени на фоне горных клыков. Где-то там, чуть восточней, Драконий утес. Говорят, восхитительное место. Астальдо все еще надеялся когда-нибудь выстроить там свою резиденцию и тихо смотреть вечерами напролет на море. Когда все закончится.

Вопли за этот день стали чем-то обыденным, что уже привычно стояло в ушах — но теперь холм закончился, а они, вместе с песней огня, вновь доносились совсем близко.

Он резко крутанул головой. Чуть в стороне, среди пары покореженных, иссохших краснодубов гнездилась крошечная лачуга из прогнивших досок и крытая полыхающей теперь, как свеча, соломой. Чуть в стороне оказалась привязана пара лошадей, еще одна валялась поодаль, мертвая.

Аст подбежал к халупе. Люди внутри здания явно боролись, пытаясь выбраться наружу — но получалось не ахти. Он покосился на мертвого скакуна. Убит арбалетным болтом. Неужто кто-то пытался умчать на нем, а когда лошадь убили, решил укрыться в этой хижинке? Значит, сам виноват.
Лошади ржали и бились, пытаясь вырваться. Астальдо приблизился осторожно — получить подковой в лоб то еще удовольствие. Он уж знал.

Из окна вывалилась женщина. Когда она только показалась в окне, то была уже мертва — зато комок в ее руках был относительно жив, даже визжал и плакал. Аст честно старался не смотреть. Не получилось. Потом сверху донеслись еще возгласы. Он оттащил женщину, как кокон зажавшую младенца в мертвые объятья, уложив в стороне от огня.

Лестница, ведущая ко входу на корнях краснодуба, мелькнула под ногами. Астальдо ударом попытался вышибить дверь, но она оказалась завалена с другой стороны. Он кинул клинки вниз, чтоб не мешали, за ними последовали ножны. По торчащему краю Аст полез вдоль тлеющей стены, готовой обратиться пеплом прямо под пальцами, и запрыгнул в окно. Внутри было по-своему темно — алый свет, казалось, только усугублял мрачность этого места.

Ближайшее тело было придавлено огромным перевернутым столом — черт его знает, кто его решил перевернуть и как это вообще удалось. Человек все еще пытался дотащить свою тушу до спасительного окна, где исчезла женщина, отвоевывая у мебели, огня и своих увечий каждый фут. Не жилец. Аст не стал его трогать, даже не посмотрел — у него не было времени. Еще одна мертвая девка догорала в углу, приваленная почерневшим телом другого мужчины. Справа угадывались очертания ребенка — Астальдо кинулся к нему, ухватил за плечо. Мертвец. Чтоб его.

Потом он встретился глазами с застывшим в темноте, в углу возле окна, мужиком. Тот не скрывая страха пялился то на Аста, то на тела, то на огонь. Астальдо подошел ближе, мужик нелепо оступился и, споткнувшись, повалился на спину. Завал за спиной, где находилась дверь, не выдержал и рухнул вниз, подняв гомон, от которого заложило уши.

Аст присмотрелся к человеку. Ему не хватало ноги, чтобы выбраться — но даже дотащи он свою кровоточащую тушу к окну, оно было для него слишком узким. Потом взгляд Астальдо скользнул еще дальше, еще глубже во тьму. Там было еще одно мертвое тело — крошечное, волосатое, едва похожее на человека. Потом он снова посмотрел на мужика. Сейчас было трудно различить, но он был уверен: на нем надето серое и синее.

- Ну же, - прошипел мужик. - Ну же, не бросай меня! Прикончи меня, прикончи!

Аст сделал шаг к окну и замер, услышав донесшийся сзади стон. Он обернулся. Еще одна женщина. Живая.

- Сукин сын, убей меня! - заверещал одноногий, когда огонь лизнул ему спину.

Но Астальдо колебался слишком долго. Он уже подхватил полуживую женщину, когда ведьмина хижина вздрогнула в самом своем основании и обрушилась им на головы, погребая в пепелище, среди огней, тел и разрушенных надежд.