Там, где гибнут боги. 05.4

Он кинулся к окну и рывком открыл его, едва не выбив стекла. Внизу — ни души. Прячутся, демоны. Стоит спрыгнуть — и окажешься утыканным стрелами ежиком с переломанными ногами, еще и посмеются.

Мысли пронеслись в голове бешеным хороводом. План, нужен план. Должно быть что-то, что не будет самоубийством.

Он тремя быстрыми шагами измерил комнату. Почему они не ломятся в окна? Небось, только и ждут, когда кто-нибудь сунется из корчмы, с луками и арбалетами наготове. Все вооружены. Знают, кто здесь, что здесь. Слышали, как первый этаж превратился в кладбище досок и балок. Слышали крики.

Годрик оделся, подобрал кинжал. Ведьма тоже привела себя в порядок.

- Откуда ты вообще вылезла, ведьма? - спросил он, подняв голову. - Куда ведет та дверь?

- На внутренний дворик. Там, так сказать, можно воздухом подышать.

- У нас не много вариантов, - Аст покосился в окно. - Живо вниз. Женщина, говори прямо, что там?

- Отхожее место. Я там одежду жгла — сейчас все что-то жгут. Все огорожено забором с четырех сторон, но едва ли солдатня догадалась там засесть. Все кустарником заросло, не видно ни черта.

Они были уже на лестнице, когда в нос ударил едкий запах дыма. Послышалось мерное, пока еще тихое потрескивание.

- Сукины дети, - заключил Астальдо, входя в затопившую первый этаж темно-серую тучу. Ясно теперь, почему эти псы не ломятся внутрь. Зачем рисковать? Можно сжечь корчму и всю деревню вместе с ней. Надо отдать им должное — довольно действенно.

- Боги, здесь прошелся ураган? - Годрик переступил опасно торчащий обломок ножки стола и закашлялся. Прищурился, пытаясь оглядеться. - Пять человек... Когда это ты только успел?

- Как-то само собой получилось, - Аст на ходу кивнул в сторону серого трупа. Годрик тихо ахнул. - Мы ему этим обязаны. Если бы здесь были только солдаты, все прошло б не так гладко. А так мы с ведьмой перебили их — как от кучки мух отмахнулись. Зато из-за этой заразы я чуть не откусил себе кусок языка.

- Давно пора, - его величество вошел в неприметную дверь под лестницей последним. Оставив позади коридорчик шагов в десять длиной, они вышли в небольшой огород. Как и говорила ведьма, с трех сторон он был окружен примыкающим к дому дощатым забором, заросшим папоротником и плющом. Яблоня закрывала от них большую часть улицы, где находился вход. Под деревом располагался незамысловатый, грубо сколоченный нужник.

Парнийа хотела что-то сказать, но Аст зашипел, приложив палец к губам. Через щель в заборе рядом различалась чья-то широкая спина. Ведьма и Годр замерли, Астальдо на корточках подобрался к этой самой щели. Осторожно выглянул в соседнюю. Убедившись, что пора бы действовать, потянулся за спину, к бедрам, где обычно висели клинки. Вдохнул. Попытался подсчитать до десяти и сбился на трёх. Выдохнул.

Годрик достал кинжал и чуть ли не ползком приблизился. Аст молча взял протянутую зубочистку, ухватил поудобней, стараясь не издать ни звука. Он уже приметил, как бы тихо перерезать солдату горло, когда позади, где стоял его величество, что-то хрустнуло. Громко так, предательски, будто гром в пустой пещере.

Темная туша удивлено повернула голову и уставилась на застывших в нелепых позах людей. Он дернулся в момент удара, но клинок нашел цель и вошел в глаз до середины. Долгий, истошный крик разрезал улицу.

Дальше все произошло очень быстро. Годр схватил ведьму и рывком оказался рядом с Астом, тот выдернул кинжал, прежде чем падающий солдат утащит его за собой, а по ту сторону улицы все нарастали чьи-то возгласы и крики. Глухо ударили в доски заборчика стрелы — много стрел. Видать, двор не такой уж и неприметный — кто-то сидел на крышах и в окнах, и упрямо ждал с той стороны, пока их бравую троицу выкурят. Второго залпа забор явно не выдержит — чудо, что ни одна стрела не прошла навылет. Годрик непроизвольно прикрыл голову руками. Рядом уже слышались шаги. А там, за коридором, ведущим в корчму, послышался грохот, будто рухнуло нечто огромное. Из коридора повалил густой, темный дым наперемешку с пылью.

Что-то сжалось внутри, он почти инстинктивно сделал шаг вперед. Глухой удар. В том месте, где он стоял, уже торчал наконечник стрелы. Было близко, чёрт возьми.

Аст не помнил, когда выкинул солдатскую железяку, что те зовут мечем. Он украдкой выглянул через забор — и едва не схлопотал копьем в глаз, точно как тот солдат, что все еще бился тут, рядом, тихо, не находя сил даже для крика. Астальдо присел — вернее, упал, не успев ничего толком рассмотреть, и отполз подальше, но так, чтоб не стать мишенью еще и для стрелков. Звон и лязг стали смешались с бранью. Нельзя больше терять времени.

- Разделимся, - тыльной стороной ладони он стряхнул пот со лба. Приходилось говорить громко, едва не крича, чтобы слышать друг друга. Дым все сильнее валил из корчмы, из-за угла показались темно-красные языки пламени. Аст огляделся. - Годр, ты лезь вон туда — там вроде стрел поменьше. Я перескочу с другой стороны, возле стены, и самую малость отвлеку их. Ведьма, - когда Годрик кивнул, он обернулся к замершей в ожидании Парнийе. - Приятно было познакомиться.

Она застыла, вытаращив на него глаза и приоткрыв рот. Но все решилось прежде, чем Парнийа успела ответить. Корчма уже пылала вовсю, стрельба прекратилась, а забор затрещал под стуком топоров. Били не только ими — хватались голыми руками, расшатывали, долбили ногами.

- Она пойдет с нами, - выдохнул Годрик, уставившись на проталкивающихся в дыры мужиков.

- Чушь, - Астальдо поднялся. Лишь бы они не начали ломиться здесь, не ударили в спину...

- Это приказ, - Годр сверкнул глазами, тоже поднимаясь, и также само стараясь без нужды не поднимать голову.

- Тогда проваливайте, живо!

Первые лица мелькнули в прорубленной справа дыре, держа невесть откуда взявшиеся пики наготове. Уже не имело значения, кто с кем и куда пойдет. Астальдо вышел на середину дворика, заняв стратегическую позицию возле нужника, прикидывая в руке вес кинжала, стараясь привыкнуть к нему. За спиной Годр и ведьма обменялись парой обрывистых, утонувших в общем гуле фраз и, пригнувшись, вдоль забора побежали к тому, что осталось от него под яблоней. Там плющ цеплялся в густой кустарник, и пройти нельзя было при всем желании — и, скорее всего, попасть туда из арбалета, даже с высоты здания, ой как не просто.

Он ошибся. Святых братьев не два десятка. Только здесь уже собралось по меньшей мере полторы дюжины — и еще вдвое, а то и втрое больше ждет снаружи. И теперь ничтожная преграда между ними и Астом в лице старого, покосившегося забора рассыпалась, будто карточный домик.

- Взять их, взять! - посыпались приказы. - Чтоб никто не ушел, а то лично вас всех поимею, псы!

- А он ведь поимеет, - громко посетовал подошедший к Асту почти в плотную мужик без шлема, довольно нелепо держащий пику наперевес — точно пахарь или какой-нибудь мельник, которого оскудевшая инквизиция призвала в свои ряды не более, чем неделю-две назад.

Они окружили его почти мгновенно, действуя на удивление слажено, пока Аст угрюмо жался к дощатой коробке отхожего места, обводя их не сулящим ничего хорошего взглядом. Он не сдвинулся с места, а солдатня, ликуя, уже целилась, куда бы всадить пику, и ждала только приказа, будто не замечая, что из трёх еретиков во дворе остался всего один. Самый опасный.

- Взять живым, - кратко велел краснолицый южанин с обвисшими щеками и капитанскими нашивками. - Ранить не до смерти. Не то поимеют всех, и меня вместе с вами.

Аст громко фыркнул. Полтора десятка голов фыркнуло, как ему показалось, в ответ, и в тот же миг в место, где он стоял, ударило шесть пик — и напоролось на пустоту и доски нужника.

Первым умер мельник-пахарь. Он не успел сообразить, что рыжего уже нет там, где он стоял, не успел понять, что даже если он стоит чуть позади остальных, нужно поднять пику — и короткий, изогнутый кинжал полоснул его через неприкрытую шею, глубоко, противно заскрежетав острием вдоль позвоночника. Прежде, чем он упал, погибли еще двое.

Астальдо отбил третью метившую в него пику, перехватил четвертую за древко и пнул держащего ее солдата. Строй инквизиторов сейчас постигла та же участь, что и только что — забор. Однако это было только начало.

Он кинулся сквозь людей, превратившихся на несколько драгоценных мгновений в суетящуюся толпу, буквально по головам, и когда раздался новый приказ — Аст уже не слушал — он вынырнул в пробитую святыми братьями брешь. Теперь лишь бы ведьма проследила, как бы его величество не схлопотал стрелу. И лишь бы у него хватило ума бросить ее в случае чего. А лучше — при первой же возможности.

Стоило ему выскочить из проема на улицу, на плече вспыхнула ледяная полоса, тут же залившаяся жаром. Аст споткнулся от неожиданности, зарычал, сгруппировался в полете и кое-как кувыркнулся — даже успел подняться, прежде чем сильная рука ухватила его за второе плечо и потащила в сторону. Другая, костлявая и цепкая, вцепилась в шею, таща к себе.

- Живым! ВЗЯТЬ ЖИВЫМ!

Астальдо вырвался из хватки, ударом эфеса сломав несколько пальцев первому, вывернув руку второму и всадив еще кому-то клинок под подбородок. Здесь уже все было не так просто — еще десяток солдат, и эти уже готовы внушить ему веру Неведомых. Из распоротого плеча хлестала кровь.

Удар в живот вышиб из груди воздух, но Аста это только разозлило. Он не собирался погибать тут.

Пик вокруг становилось все меньше — их откидывали, со звоном обнажая короткую, более удобную сейчас сталь. Все стало медленным-медленным, будто каждое движение этой толпы проходило через толщу воды. Астальдо накренился, вывернулся, таща за собой еще три пары мощных рук — для него это все больше походило на плавный, привычный танец. Хорошо.

Те трое закричали. Аст не мог бы точно сказать, что именно он делал — он просто крутанулся и прыгнул; но эти трое, по крайней мере, никогда уже не смогут полноценно пользоваться руками. Живая масса солдат отхлынула, стремясь догнать его мечем — а он уже исчез среди них, отыскав самого нерадивого, и выхватив у него клинок. Еще вопль, громче всех ставший вокруг плотной стеной криков и брани.

И почти тут же его смяли, задавили. Астальдо ощутил, как по спине прошлась тяжелая пара сапог, может быть даже не одна и взяв несколько кругов. Он попытался откатиться, встать хотя бы на четвереньки — очередная пара рук пригвоздила его к земле. Аст дернулся, и получил ногой в челюсть. Дернулся еще раз, уже сильнее — и удар сапога звучно переломал ему несколько ребер.

Он был готов растолкать эту ухмыляющуюся, бородатую ораву и громко высказать все, что о них думает — но было больно даже дышать. Холодная сталь прильнула к шее, несколько ледяных капель пота сползли с нависшего над ним уродливого лица и упали ему на щеку, на шею. В нос ударил отвратительный запах гнилых зубов — Аст всякого нанюхался, но от того, что доносилось из этой изувеченной пасти, закружилась голова.

Астальдо намертво сцепил зубы. Не для того он положил полжизни на планирование своей мести, чтобы сдохнуть в какой-то вонючей деревне на окраине старого, уродливого леса. Не от руки кучки фанатиков и наемных убийц. Он не умрет здесь. Не умрет так глупо.