Блог портала New Author

58. Перевёрнутый мир. Глава 57: Просвет в облаках

Аватар пользователя Anumbris
Рейтинг:
2

И воссияет Солнце, и лучи его разгонят Тьму...

Двери лифта со скрипом открылись, и перед стариком предстал уходящий вдаль тёмный и узкий коридор. Освещая себе путь кристаллом на навершии посоха, Сапий неспешно двинулся вперёд. Его сандалии чуть ли не утопали в многовековом слое пыли; на этом ярусе Дукториума, расположенном глубоко в недрах тверди, уже много сотен лет не ступала нога лаборана. Это место, как и многие другие тёмные закутки Лаборума, уже давно превратилось лишь в мрачное напоминание о прошлом, которое никто из Дукторов не хотел ворошить понапрасну. Но кое-кто из них всё ещё помнил, что даже здесь, посреди этих ржавых катакомб, всё ещё тлела искра, напоминающая о светлых временах.

Как и всё, что было построено до Катаклизма, это место было перевёрнуто вверх ногами, но особенных затруднений для Сапия это не вызывало: в конце концов, потолки здесь изначально были такими низкими, что лаборан мог легко достать до них рукой. Лишь изредка ему приходилось переступать через валяющийся тут и там металлический хлам. Ориентируясь по перевёрнутым надписям на стенах, он вскоре нашёл то, что искал. Железная дверь была заперта, но даже будь у Дуктора ключ, едва ли он смог бы отпереть насквозь проржавевший за века замок. Впрочем, для него это не было проблемой. Через минуту дымящиеся остатки замка лежали на полу, дверь с оглушительным скрежетом сдвинулась с места, и Сапий уверенно шагнул в удушающий мрак.

Сказать, что старику не было страшно, значило бы изрядно слукавить. На протяжении всего пути по этим ржавым лабиринтам Дуктора со всех сторон окружала не просто темнота, но та самая жуткая Тень, которая, казалось, отступила навсегда после спокойных проведённых под стражей суток. Но теперь, вдали от спасительного пламени костра, её когти впились в Сапия с новой силой. Каждый его шаг был отягощён сомнениями и болью в сердце. За каждым поворотом таился жуткий призрак очередного невинного, принесённого в жертву во имя общего блага. Единственным, что заставляло старика непреклонно двигаться вперёд, был маячащий где-то вдалеке огонёк, влекущий его, словно наивного светлячка.

Лишь этот огонёк указывал ему путь долгие годы, заставляя забыть о Тени, порождаемой его собственными решениями. Лишь вера в то, что где-то в конце этого страшного пути их ожидает проблеск надежды, придавала старому Дуктору сил и решимости. Но теперь, пробираясь по оплетённым проводами внутренностям древнего комплекса, он понимал, что огонёк этот всегда был куда ближе, чем ему казалось прежде. Достаточно было сбросить убаюкивающие объятья Тьмы, развеять источаемый ею ядовитый, усыпляющий разум дурман, отринуть лживый покой, построенный на костях невинных, и протянуть, наконец, руку к этому манящему свету!..

Сапий остановился перед перевёрнутой приборной панелью и осторожно стёр пыль с расположенной под массивным рычагом надписи "резервный контур городского освещения". На миг он занервничал, боясь, что это не сработает, и что древние силовые линии давным-давно разъела ржавчина. Впрочем, он тут же успокоился, напомнив себе, что, в отличие от местной облицовки, сделаны они были из очищенного Сигния — а значит, остались бы нетронутыми и через десять тысяч лет.

Закрыв глаза, старик взялся за рычаг, и вдруг почувствовал небывалое облегчение. Слишком долго он прозябал во мраке, слишком долго бежал от неизбежного. Пришла пора всё исправить. Каким бы ужасным не был этот путь, он был ещё далёк от завершения, и на покаяние не оставалось времени. Когда-то давно он взвалил на себя эту ответственность, и теперь его долгом было довести дело до конца — чего бы это ни стоило. В тот миг сгустившаяся вокруг него Тень окончательно отступила, и будущее в одночасье стало как никогда ясным — будущее, в котором Свет неизбежно восторжествует!

И воссияет Солнце, и лучи его разгонят Тьму!

Изо всех сил старик потянул за рычаг, и тот поддался. Со всех сторон раздался гул и клокотание древних механизмов, а через секунду всё вокруг озарил свет десятков загоревшихся в стенах кристаллов. Облегчённо вздохнув, Сапий вытер пот со лба и присел отдохнуть, любуясь на красоту, возможную благодаря близости этого места к Святилищу. Слишком долго его сила питала один лишь Дукториум, словно олицетворяя растущий с каждым годом разрыв между его обитателями и теми, кто жил снаружи и довольствовался энергией ветряков. Но теперь эта живительная сила, наконец, была выпущена на волю, дабы рассеять тучи и напомнить бьющимся снаружи воинам, во имя чего они сражаются.


***


— Чарльз! Где ты, Туприссий тебя дери?! ЧАРЛЬЗ!

Разумеется, Мартин не ждал, что Люфт его услышит, и продолжал кричать лишь от боли и отчаяния. Другие Лараты суетились вокруг него, стягивая с раненного Воеводы доспехи, но это только приводило его в ещё большее негодование: как они вообще могли обращать внимание на такую ерунду, когда перед их глазами гасла последняя надежда на победу?! Сопротивляясь попыткам его удержать, Мартин изо всех сил старался извернуться и посмотреть, что происходит поблизости.

Разрушив последние стоящие на пути башни, вражеские шары подошли вплотную к центральной площади. Один, второй — скорчившись от невыносимой боли в рёбрах, Воевода ухитрился перевернуться на живот и посмотреть вдаль — далеко справа заходил третий, а вдалеке, с другой стороны от главного кристалла — четвёртый... У Детей Фейберуса не было шансов нагнать и уничтожить их все за столь малое время. Шары неумолимо продвигались вперёд, готовые выпустить пламя и разрушить площадь, а тогда...

Тогда всему настал бы конец. Какие бы потери враги при этом не понесли, они добились бы главного: Доминусы и лабораны оказались бы заперты в изолированных друг от друга частях города, без возможности быстро реагировать на передвижения противника и неспособные даже отступить в Дукториум. После этого оставшиеся шары планомерно уничтожили бы сначала безопасные для них участки, а затем осторожно подступились бы к тем, где засели Дети Фейберуса. Им уже не было бы нужды торопиться: постепенно разрушая башню за башней, они загнали бы Доминусов в ловушку, спастись из которой мог бы разве что Каэлий со своим Сигилом — вот только что он мог сделать в одиночку? Даже в самом лучшем случае, если бы Дети Фейберуса исхитрились в такой ситуации уничтожить всех оставшихся противников, лаборанский народ это бы уже не спасло: склады с запасами еды почти наверняка были бы разрушены, как и почти все дома с улицами, и жители города были бы обречены...

Все эти мысли пронеслись в голове Мартина невероятно стремительно: он был во всех смыслах на пределе своих возможностей. Больше всего он жалел, что не успел отключиться сразу же после схватки с Мальсом — тогда бы он даже не узнал, что битва проиграна, и ему не пришлось бы осознавать, что Эрика... Эрика...

Мартин больше не мог этого выносить. Разбитый, не способный что-либо изменить и даже потерять сознание, он представил себе, как Эрика и дети медленно умирают от голода, и чуть не сошёл с ума от этой мысли. Ему хотелось сделать хоть что-то, хоть ползком, превозмогая боль, но добраться до ближайшего шара и зубами вцепиться в его железную шкуру, лишь бы удержать хоть на мгновение... Из последних сил, словно действительно пытаясь сделать это, он протянул руку вдаль, к осаждённой площади, и тут ему в лицо ударил яркий свет.

На мгновение Мартину показалось, будто он ослеп, но через пару секунд глаза привыкли к свечению, и он понял, что произошло. Каким-то неведомым образом главный кристалл вдруг вспыхнул, да так резко и неожиданно, словно кто-то открыл створку ручного фонаря. В одночасье окутанный мраком город преобразился: лучи кристалла прорезали мглу облаков, вдалеке проступили очертания даже самых далёких башен а улочки и мостики были снова залиты светом, словно сейчас была середина самого обычного дня. Лараты остолбенели, заворожённо глядя на эту картину, и даже Мартин ненадолго позабыл о боли и отчаянии. Казалось, что сам Фейберус в этот мрачный час вдруг подал им знак не падать духом и продолжать борьбу во имя Света.

Вражеские шары застыли на месте: скорее всего, кристалл ослепил и ввёл в замешательство сидящих внутри темнолицых. Впрочем, такое неизбежно произошло бы со всеми, чей взгляд был направлен в сторону площади, в том числе и с преследующими врагов Доминусами. А значит, хоть свет и остановил шары на несколько секунд, в целом положение защитников от этого не улучшилось. В голове Мартина мелькнула мысль, что, быть может, гибель Небесного города была неизбежна с самого начала, а Светоносный просто оказал им милость и позволил умереть под лучами своего маленького Солнца. Если так было угодно Творцам, Воевода готов был принять это — но всё же, неужели даже Эрике пришлось бы разделить такую страшную судьбу?..

Мысли Мартина вновь прервал свет, но на сей раз исходил он не от кристалла: где-то сбоку несколько раз мелькнули яркие вспышки. Воевода с трудом повернул голову в их сторону. Похоже, что это были те самые замеченные Гифрисом световые сигналы, источником которых были кружащие за пределами города мелкие шары. Продвигаясь к центру, крупные "драконы" разрушали мешающиеся на пути башни, оставляя позади себя пустые "коридоры", и именно в конце одного из таких "коридоров" сейчас находился источник сигналов. Вспышки не прекращались, а значит, кто-то очень хотел, чтобы штурмующие город шары непременно увидели его сигнал.

— Смотрите, Воевода! Они отвлеклись! — воскликнул один из Ларатов.

Воевода вновь устремил взгляд в сторону площади и замер, не веря собственным глазам. Четыре шара, только что явно собиравшиеся атаковать центр города, вдруг начали разворачиваться в сторону сигналов, и стоило Мартину окончательно осознать это, как волна облегчения прокатилась по его телу. Лишь одно могло заставить этих негодяев остановить своё безжалостное наступление: зов главаря, оказавшегося в опасности. Чарльз и его всадники справились со своей задачей.

— Он сделал это... — прошептал Мартин, на глазах которого проступили слёзы. — Туприссий меня возьми, он сделал это!

Лараты замерли, не зная, стоит ли им ликовать раньше времени: шары по-прежнему оставались серьёзной угрозой. Но на лаборанов и их жилища враги уже не обращали внимания: развернувшись, они полетели прочь, стремясь на помощь своему предводителю. Обогнув сияющий кристалл, все четверо направились в один и тот же "коридор" с южной стороны. Влекомые животной верностью и страхом остаться без хозяина, они в одночасье позабыли про всякую стратегию и даже про осторожность, направляясь прямо в руки тем, от кого ещё минуту назад стремились сбежать.

Всё вокруг задрожало, когда твердь над летящими прочь шарами вдруг начала трескаться и крошиться. Двум из них удалось проскочить вперёд, на остальных же обрушился град огромных камней. Железная чешуя "драконов" никак им не помогла: один из шаров валуны буквально разнесли на куски, а другой серьёзно повредили. Разумеется, Мартин сразу понял, чьих это рук дело, а вскоре отыскал взглядом хорошо заметную на свету чёрную броню Мастера Земли. Целерис стоял на платформе возле одной из башен, подняв над головой свой молот: должно быть, именно с его помощью Доминусу удалось вызвать такие разрушения.

Повреждённый шар утратил баланс и перевернулся на бок, после чего остановился, поскольку его лопасти были уничтожены камнями. Однако долго он в таком положении не провисел: вскоре Мартин разглядел, как со стороны площади стремительно приближается летящая зелёная точка. Должно быть, отчаявшись догнать шар на своих двоих, Эстус послал Каэлия вперёд, понадеявшись на возможности его Сигила. И хоть настигнуть врагов Повелителю Воздуха удалось только сейчас, его быстрота всё равно потрясала воображение: из двух направленных назад топориков Доминус выпускал ускорявшие его потоки ветра. Приблизившись к цели, Каэлий многократно ускорился, образовав вокруг себя целый воздушный фронт. За считанные секунды до столкновения он резко затормозил, а созданный им ураганный ветер подхватил шар и ударил его о стену ближайшей башни с фатальным для врага исходом.

Это была победа. Оставшиеся два шара, стремясь как можно скорее покинуть город, с шумом втянули в себя воздух и начали снижаться. Преследовать их мог разве что Каэлий, но смысла в этом уже не было: едва ли враги отважились бы вернуться со столь малыми силами. Собравшиеся вокруг Мартина Лараты, наконец, осознали, что битва окончена, и воздух в одночасье наполнился их победоносными криками. Им вторили голоса воинов и на соседних платформах, а вскоре весть о победе облетела все окрестности центральной площади. Неизбежно последовав сюда за шарами, в центре города собрались уже практически все участвовавшие в битве лабораны, и здесь же они стали свидетелями окончательного поражения вражеских сил.

Всё ещё не осознавая до конца, что всё это происходит взаправду, Мартин перевернулся на спину и рассеянно посмотрел на товарищей, прыгающих и обнимающихся от счастья. С улыбкой он подметил, что дождь уже практически кончился: тучи, окутавшие город, растеряли всю свою влагу и постепенно растворились в воздухе. В лучах огромного кристалла воздух уже начал становиться тёплым, хоть пока что и не настолько, чтобы согреть промокшего до нитки Воеводу. Это было похоже на самое обычное прохладное утро, когда Мартин вставал ещё затемно, подходил к окну и наблюдал рассвет — пусть не такой величественный, как рассвет Солнца в старые времена, но не менее прекрасный и значимый для жителей города. Сейчас то спокойное время уже казалось бесконечно далёким прошлым, но одно Мартин осознавал твёрдо: в скором времени всё вновь вернётся на круги своя — благодаря великой победе, которую они одержали сегодня.

С чувством выполненного долга Воевода закрыл глаза и позволил себе раствориться в убаюкивающих лучах света.


***


Струя раскалённого пара вырвалась из клапана на трубе и ударила в пол рядом с Колраком, заставив его испуганно отстраниться. Не глядя под ноги, он случайно наступил прямо в лежащую рядом кучу угля и вновь испачкал им с трудом отстиранную тогу. Выругавшись, прадиец попытался стереть чёрное пятно, но, разумеется, лишь размазал его ещё больше.

"Бесполезно. Видно, такая уж мне выпала доля," — обречённо подумал он и, тяжело вздохнув, уселся прямо на покрытый грязью и сажей пол генераторной.

Удушающий жар и рёв турбины, на удивление, действовали на Колрака несколько успокаивающе. В конце концов, это место находилось в самом сердце корабля, окружённое со всех сторон другими отсеками и слоями бронепластин, так что более безопасного места для того, чтобы пересидеть битву, и представить было нельзя. Прадийцу уже доводилось прятаться здесь в тот злосчастный день, когда войска Элизианы с грохотом и пламенем ворвались на оборонительные рубежи лаборанов и принялись уничтожать всё на своём пути — из-за простого предположения, что войска аборигенов могут представлять для них опасность.

Конечно, матриане и раньше никогда не церемонились с "жалкими дикарями" (к которым, кстати, по их понятиям принадлежал и народ Колрака), но всё же для прадийца оставалось загадкой, почему Элизиана даже не попыталась сперва договориться с лаборанами, посулить им щедрую награду за сотрудничество, наконец, обмануть их и взять Дукториум хитростью? Почему она с самого начала не рассматривала иной стратегии, кроме как сходу уничтожить противника? Конечно, Губернаторша Мулера давно славилась своей жестокостью, но к лаборанам она питала такую лютую ненависть, что Колрак волей-неволей задавался вопросом: а не замешаны ли тут какие-то личные обиды?

Впрочем, прадиец тут же отмахнулся от этой мысли. В самом деле, как Элизиане могла навредить горстка несчастных отшельников, бесследно исчезнувших с мировой арены задолго до её рождения? Должно быть, безграничное презрение к другим расам просто было неотъемлемой частью её мировоззрения — как, впрочем, и всех остальных матрианок. Прадиец горько усмехнулся, пожурив себя за наивные мысли. Кажется, он снова начал забывать, среди кого находится на самом деле. О какой терпимости к другим народам вообще могла идти речь, если даже большую часть своего собственного они обрекли на участь хуже смерти?

На фоне рёва генератора едва слышны были ритмичные удары лопат, которыми местные обитатели не переставая закидывали уголь в печи. Ветхие лохмотья лишь слегка прикрывали их костлявые тела, измазанные в пропитанной потом саже. Их исхудалые лица с впалыми глазницами имели вовсе не бронзовый, а болезненный мертвенно-серый цвет, словно они были уже не живыми людьми, а ходячими мертвецами, насильно поднятыми из могилы, дабы продолжать работать, пока их тела окончательно не рассыпятся в прах. Впрочем, такое сравнение можно было назвать предельно точным, ибо здесь, в удушающей жаре и грязи, под чутким присмотром безжалостных надзирательниц, трудились самые жалкие, ничтожные и бесправные существа во всём мире — матриане-мужчины.

Взгляд их пустых, словно остекленевших глаз был направлен в никуда. Никто из них не смел останавливаться даже на секунду, зная, что наказание последует незамедлительно. Глядя на их исполосованные кнутом спины, Колрак лишний раз напомнил себе, что его жизнь, хоть местами и омрачённая лишениями и муками, в сущности была не так уж и плоха — во всяком случае, он избежал участи как у этих несчастных, обречённых рождаться и умирать в неволе.

Как и почему матрианское общество встало на такой путь, было доподлинно неизвестно. Скудные исторические свидетельства прошлых эпох указывали на то, что на момент Катаклизма большую часть руководящих постов в государстве людей уже занимали женщины, явно или скрытно разделяющие идею своего превосходства над мужчинами. Когда же грянула катастрофа, и все выжившие оказались под угрозой вымирания во тьме и холоде, правительницы тут же укрепили свою власть и установили диктатуру, оправдывая подобные меры необходимостью выжить любой ценой.

Чтобы в столь суровых условиях строить и обслуживать фабрики по производству пищи, транспорта и оружия для защиты от других выживших народов, необходимо было огромное количество дешёвой рабочей силы — и таковой, разумеется, стали мужчины, многие из которых, что странно, соглашались на бесплатный тяжёлый труд чуть ли не добровольно. Матрианское правительство охотно пользовалось таким рвением, постепенно лишая мужчин гражданских прав и свобод с полного одобрения женской части населения, среди которой мужененавистнические настроения процветали ещё задолго до Катаклизма. В конечном счёте все остатки старого традиционного уклада были уничтожены: исчезли браки и семьи, всё больше женщин выбирало искусственное оплодотворение, а мальчиков с самого рождения продавали на фабрики, словно скот, поскольку для многих бедных матрианок это был единственный способ прокормить себя и своих дочерей.

Одно для Колрака оставалось загадкой в этой печальной истории: почему мужчины не попытались дать отпор? Почему не подняли мятеж, не объединились с целью защиты своих прав? Почему послушно склонили головы и позволили заковать себя в цепи? Ведь даже на его родине издревле подчинённая прадийцам раса тавров в конечном счёте подняла восстание и развязала гражданскую войну, длившуюся несколько столетий. Почему же ничего подобного не произошло у матриан?

Внезапно Колрак почувствовал укор совести за то, что решил помогать этим безжалостным негодяйкам. Конечно, в противном случае его ждала бы смерть, но что-то подсказывало прадийцу, что Элизиана в любом случае уже давно помышляет избавиться от него — так какой был смысл и дальше ради спасения своей шкуры отрицать очевидный факт, что правящий класс матрианок — отвратительные, вероломные преступники, в масштабах своей жестокости давно затмившие даже Феонара? В тот миг Колраку отчаянно захотелось, чтобы нашёлся хоть кто-то, если не внутри Матрии, то извне, способный призвать Губернаторш к ответу за злодеяния, разгромить их варварскую систему, освободить всех несчастных узников... Вот только кто? Тот же Феонар, заботящийся только о собственной выгоде и презирающий всех атани, то есть не-эльфов? Звероподобные народы, слишком малочисленные и разрозненные, и к тому же питающие к людям закономерную злобу? Фуразийцы? Нет уж, лучше рабство в Матрии, чем у этих чудовищ... А может, лабораны?

Колрак горько усмехнулся — да, вот уж кто точно захотел бы спасти всех угнетённых во славу своего Фейберуса. Лабораны всегда были известны за обострённое чувство справедливости и стремление делать добро (разумеется, в том понимании, какое следовало из их религиозного учения), подчас вопреки логике и здравому смыслу. Прадийцу было бы даже интересно посмотреть, как преобразился бы мир, если бы эти коротышки покорили другие нации. Жаль, такой сценарий был совершенно невероятен — против современной военной техники у них не было никаких шансов. Конечно, были ещё Доминусы, но похоже, что и на этих демонов Элизиана нашла управу. Как не прискорбно было это признавать, на сей раз победа была за матрианками — к добру или к худу.

"Что ж, хорошо хоть не за Феонаром," — горестно подумал Колрак и спрятал лицо в колени, не желая больше глядеть на ненавистные железные стены.

Он просидел так несколько минут, стараясь не обращать внимания на происходящее вокруг, однако вскоре крики надзирательниц заставили его встревоженно поднять голову. Похоже, на борту начался какой-то переполох: рабов заставили кидать уголь вдвое усерднее, одна из матрианок зачем-то выбежала из генераторной, да и сам корабль, судя по ощущениям, вдруг резко набрал скорость. Это не было похоже на обычный манёвр, так что Колрак переполошился и поднялся на ноги. Едва ли битва в городе уже закончилась, так что в столь внезапном ускорении и смене курса сейчас не было смысла, если только...

Внезапно откуда-то издалека раздался грохот, и всё вокруг заходило ходуном. Рабы и надзирательницы принялись испуганно озираться, не понимая, что происходит, и даже Колрак на мгновение застыл, пытаясь осмыслить происходящее. Когда же он, наконец, осознал, что только что произошло, то тут же бросился в ближайший коридор. Дело было в том, что этот грохот был ему знаком: именно с таким звуком разлетелся на куски двигатель, когда в него врезался один из лаборанских всадников в день нападения. Это могло значить лишь одно: коротышки предприняли отчаянную попытку контратаки и, судя по всему, имели реальные шансы уничтожить двигатели, протаранив их один за другим.

Хоть Колрак изначально и отправился отсиживаться в генераторной как раз на такой случай, сейчас его нервы не выдержали: прадиец со всей мочи рванул на мостик, желая узнать об обстановке и ответных мерах Элизианы. Поднимаясь по лестнице, он вдруг явственно ощутил, как корабль смещается в сторону, будто подхваченный ветром и лишённый управления. Это было ещё более странно и страшно: судя по звуку, лабораны пока что уничтожили всего один из четырёх двигателей, и оставшихся должно было хватить, чтобы удерживать стабильный курс. С каждой секундой Колрак нервничал всё сильнее и сильнее, но всё же вера в неуязвимость флагмана не покидала его — во всяком случае, до первого столкновения.

Он уже почти преодолел лестницу, когда это случилось. Чудовищный удар сотряс корабль, сбив прадийца с ног и ударив его о стену. Лампочки замигали, по металлическим стенам прокатился скрежет и вибрация, отчего казалась, что всё вокруг сейчас развалится на части. Придя в себя, Колрак подобрал слетевшие с носа очки и обнаружил, что они разбились. Впрочем, на тот момент это была наименьшая из проблем. Сомнений не было: флагман во что-то врезался, и, что было хуже всего, никак при этом не замедлился. Прадиец окончательно перестал понимать, что происходит, дело ли это рук лаборанов, или же Феонар вновь добрался до матриан и решил повторить свой безумный манёвр со столкновением. Ошалело держась за стены, он помчался по коридору, готовясь к новым ударам, которые не заставили себя долго ждать.

Путь до мостика оказался одним сплошным кошмаром. Стоило Колраку сделать пару шагов, как корабль сотрясало вновь. Падая и разбивая в кровь колени, локти и кисти рук, он снова и снова вставал и спешил вперёд. Всюду по коридорам точно так же бегали и падали члены экипажа, но на вопросы о том, что происходит, даже не реагировали: до жалкого прадийца никому из матрианок не было дела. Наконец, столкновения прекратились, и с ног до головы покрытый ссадинами и синяками Колрак немного пришёл в себя. Собравшись с силами, он завернул за последний поворот и устремился к мостику.

Стоило прадийцу распахнуть дверь, как его душа ушла в пятки. В лицо ему ударил ураганный ветер с дождём. Обзорный иллюминатор был разбит: как минимум одно из столкновений явно пришлось на переднюю часть корабля. Элизианы на мостике не было. Пилотесса и связистка, отчаянно крича друг на друга, пытались выровнять курс, но бесполезность их попыток была очевидна. И, что было хуже всего, впереди виднелись очертания чего-то громадного. Но прежде, чем Колрак успел что-либо разглядеть, откуда-то сбоку вдруг вынырнула огромная птица с лаборанами на спине и уцепилась за оставшиеся от обзорного стекла железные рамы.

От неожиданности матрианки замолчали, а Колрак остолбенел, не веря, что такое возможно на самом деле. Бородатый лаборан с длинными волосами, сидящий на птице спереди, был ему знаком: это был тот же всадник, что осмелился заглянуть в иллюминатор в день нападения. Его перекошенное от ярости лицо в тот раз хорошо запомнилось прадийцу: всадник будто бы олицетворял собой всё горе лаборанов и их гнев на завоевателей. Но в тот раз Колраку даже на мгновение не могло прийти в голову, что именно этот нелепый полурослик однажды нанесёт матрианам смертельный удар.

Сейчас выражение его лица было совсем иным. Он видел всех находящихся на мостике, и во взгляде его была лишь спокойная и в определённой степени торжественная ненависть. Он явно упивался своей победой, но в этом не было и толики злорадства — лишь удовлетворённость восстановленной справедливостью. Колрак не мог объяснить это, но по какой-то причине взгляд этот был в тысячу крат страшнее самых яростных криков Элизианы. И тогда прадийца, которому этот маленький воин только что вынес смертный приговор, сковал такой ледяной ужас, какой он не испытывал даже в самые мучительные моменты своей жизни.

— Это за моего сына, ублюдки! — яростно крикнул лаборан и тут же поспешил убраться от иллюминатора.

Вид снова был свободен, и перед глазами приговорённых предстала стремительно приближающаяся бронированная стена Дукториума. В отчаянной попытке спасти свою жизнь пилотесса Катрина с завидной прытью выскочила из своей ниши и бросилась к выходу. Остолбеневший Колрак стоял прямо в проходе, так что матрианка врезалась на него, и вместе они повалились в коридор. Это привело прадийца в чувство, но он успел лишь слегка приподнять голову. А затем флагман врезался в стену, и за долю секунды от мостика, как и от не успевшей убежать связистки, не осталось ничего.

Рейтинг:
2
Сергей Викторов... в сб, 17/07/2021 - 14:37
Аватар пользователя Сергей Викторович Тишуков

посреди этих ржавых катакомб,

Так вроде металл из которого сделана башня не ржавеет. Задумавшийся

Сапий остановился перед перевёрнутой приборной панелью и осторожно стёр пыль с расположенной под массивным рычагом надписи "резервный контур городского освещения".

Это уже напоминает "Пасынки во вселенной" Хайнлайна. Smile

трудились самые жалкие, ничтожные и бесправные существа во всём мире — матриане-мужчины.

Вот гадюки. Angry +

Почему не подняли мятеж, не объединились с целью защиты своих прав?

А у меня в рассказе мужики подняли мятеж. Большая улыбка

__________________________________

Сергей Тишуков

Anumbris в вс, 18/07/2021 - 12:24
Аватар пользователя Anumbris

Так вроде металл из которого сделана башня не ржавеет.

Самое забавное, что я хотел добавить и в эту главу, и в некоторые другие более подробные описания металлов, но в итоге решил вырезать это, чтобы не перегружать и без того массивный текст. Ан нет, всё-таки кто-то этим заинтересовался))


Отвечаю. Дукториум не целиком сделан из очищенного Сигния, только покрыт им сверху, как бронёй, плюс некоторые важные системы из него сделаны. Внутренняя его облицовка большей частью состоит из обычных металлов, как и в большей части железных сооружений в Лаборуме (Плавильни, Акваториум). Они подвержены ржавчине. В качестве каркаса зданий используется в основном сигниевая сталь, которая где-то посередине между обычным металлом и чудо-фэнтезийным.

Это уже напоминает "Пасынки во вселенной" Хайнлайна.

Впечатляет..)

Впрочем, системы Дукториума, в частности освещения, были построены руками лаборанов с нуля в ходе облагораживания этой земли. Когда-то на месте Лаборума было незаселённое морское побережье (а если быть точным, залив). Всё это, естественно, задолго до Катаклизма было.

Icarus_1566 в Пнд, 19/07/2021 - 14:37
Аватар пользователя Icarus_1566

Если подумать, то промедление Люфта пошло даже на пользу Задумавшийся. Ведь иначе у матрианок могло остаться гораздо больше уцелевших шаров и они бы сохранили некоторую боеспособность Озарение

А затем флагман врезался в стену, и за долю секунды от мостика, как и от не успевшей убежать связистки, не осталось ничего.

Ага... Значит, списывать Элизиану, Катрину и Колрака пока никто не собирается Большая улыбка . Ну... это хорошо. Интересно будет поглядеть, что губернаторша предъявит угробившей в её отсутствие флагман пилотессе Злой

Как всегда отлично + Лайк



По тексту:

В одночасье окутанный мраком город преобразился: лучи кристалла прорезал мглу облаков, вдалеке проступили очертания даже самых далёких башен(,) а улочки и мостики были снова залиты светом, словно сейчас была середина самого обычного дня.

- Прорезали.

Это было похоже на самое обычно прохладное утро, когда Мартин вставал ещё затемно, подходил к окну и наблюдал рассвет — пусть не такой величественный, как рассвет Солнца в старые времена, но не менее прекрасный и значимый для жителей города.

- Обычное.

Сейчас то спокойное время уже казались бесконечно далёким прошлым, но одно Мартин осознавал твёрдо: в скором времени всё вновь вернётся на круги своя — благодаря великой победе, которую они одержали сегодня.

- Казалось.

Не глядя под ноги, он случайно наступил прямо в лежащую рядом кучу угля и вновь испачкал им с трудом трудом отстиранную тогу.

Anumbris в Втр, 20/07/2021 - 02:15
Аватар пользователя Anumbris

Благодарю за исправления.

Если подумать, то промедление Люфта пошло даже на пользу Задумавшийся. Ведь иначе у матрианок могло остаться гораздо больше уцелевших шаров и они бы сохранили некоторую боеспособность

Будь я Толкином, я бы точно сказал что-нибудь о Провидении, у которого ничего не бывает просто так:)
Вообще, если взглянуть на ситуацию со стороны, матрианки оказались заложниками своей цели - уничтожить город. Отступи они раньше, им всё равно пришлось бы возвращаться, чтобы сделать то же самое, а это процесс небыстрый. Я обдумывал, могли ли они избрать более выигрышную тактику, но пришёл к выводу, что в рамках поставленной задачи - едва ли. Не буду давать оценку тому, как справилась Элизиана с тактической точки зрения, но вот стратег из неё очевидно неудачный - в отличие от...


Ай, к чёрту, выложу.))

Ну... это хорошо. Интересно будет поглядеть, что губернаторша предъявит угробившей в её отсутствие флагман пилотессе

Её крайняя на данный момент мысль - всё это мышиная возня, помните?)
Да и вообще, даже если вышеперечисленные выжили, они в весьма незавидном положении.