08. Принцесса-чайка

- Я не ослышался? – Харольд с нескрываемым изумлением глядел на своего венценосного гостя.

- Вы поняли меня совершенно правильно, - недавний враг медленно кивнул. – Я понимаю, что на первый взгляд мои слова кажутся странными, - он помолчал. – Но оба наши королевства изнурены многолетней войной. Мы все нуждаемся в мире.

- И залогом его должна была послужить ваша дочь…

- Приемная дочь, - поправил зачем-то Лифендур.

- Это имеет значение?..

- Нет, не имеет, - Лифендур вновь задумался. – Думаю, вы уже понимаете, почему я попросил вас, чтобы этот разговор происходил наедине. Между нами война окончена. Ее давно пора было закончить, - он примолк. Харольд согласно кивнул – недавняя война, переданная им обоим по наследству от предков, ему и самому казалась бессмысленной. – Но сейчас нам грозит новая опасность.

- Вы о герцогстве Хольдмун?

- Вы проницательны. Это – молодое независимое государство, и оно сейчас чрезвычайно усилилось. Под угрозой как наши границы, так и ваши.

- Уж не предлагаете ли вы объединиться в войне против них?

- Упаси господь всемогущий, - взгляд Лифендура выразил живейший испуг. – Ни в коем случае! Напротив, я предлагаю заключить с ними союз. Договоры о мире, о торговле – да о чем угодно, раз уж на то пошло! Я предлагаю налаживать связи с ними, не допуская, чтобы даже мысль о войне закралась кому-либо. Харольд, скажите, неужели вам так нужна еще одна война?

- Не нужна, - в голосе владыки Холдроуза прозвучали резкие нотки. - И вы не хуже меня знаете об этом.

Харольд потер переносицу, уже сожалея о секундной вспышке. Да, можно не замечать проблем и неурядиц, разгрома в стране, пока идет война. На нее обычно все и списывают. Но проходит совсем немного времени, и жизнь открывает глаза на простую истину: в неурядицах виновата не столько война, сколько недальновидность правителей и их наместников. Необходимо наводить в стране порядок, выводить ее из состояния досадного и позорного упадка. И торговые связи с Хильдмуном окажутся как нельзя более кстати.

- Простите, я не поспеваю за вашей мыслью. Какое отношение ваша приемная дочь имеет к герцогству Хольдмун? – поинтересовался он, стряхивая задумчивость.

- Объяснение достаточно простое, - осторожно начал Лифендур. – Поскольку принцесса Холдруина пропала, ваш сын остается неженатым. Брачный союз с дочерью благородного герцога мог бы способствовать укреплению связей между вашими странами. А мой сын вступит в брак с второй наследницей благородного герцога. У него ведь четыре дочери, если не ошибаюсь?

- Да-да, и ни одного сына, - задумчиво пробормотал Харольд.

Перед внутренним взором замелькали новые перспективы. Герцогство Хольдмун… То самое, в которое вошли некогда непокорные земли, отколовшиеся как от Холдроуза, так и от Холдруина. Маленькое, но необычайно богатое, а главное, сильное и неприступное. Владыки Хольдмуна исстари славились непримиримостью по отношению к бывшим сюзеренам. Да, союз с ними можно было бы повернуть себе на пользу. А ведь наверняка и у Лифендура имеются виды на этот лакомый кусочек.

Однако цапаться за добычу с недавним врагом следует осторожно. Слишком свежи еще в памяти кровопролитные сражения. Не хотелось бы, чтобы Холдруинские солдаты вспомнили, как они били воинов Холдроуза. Конечно, Лифендуру, скорее всего, новая война тоже не нужна, но он еще мог нанести тяжелый удар, от которого долго придется потом оправляться.

- Владыка Хольдмуна намерен назвать наследником сына одного из приближенных вельмож, которого прочат в мужья старшей дочери, - сообщил Лифендур, без труда угадавший, что за мысли крутятся в голове его венценосного собеседника. Что греха таить, - он и сам лелеял те же думы.

- Что ж, - Харольд стряхнул оцепенение. – Нам обоим выгодно, чтобы о вашей приемной дочери никто больше никогда не услышал, - заключил он. – Думаю, сложности это не составит. И все же: если она вдруг объявится…

- Вот, - Лифендур опустил на стол туго набитый мешочек. – Я не намерен вынуждать вас тратить средства из вашей казны, - он поднял руку, заметив протестующий жест Харольда. – Нет-нет, и не возражайте, друг мой. Я не хочу вводить вас в лишние расходы. Пусть уедет подальше и устроится где-нибудь. В глуши, на окраине. Если захочет остаться в пределах одного из наших королевств – первое время придется установить над ней негласный надзор…

- Я прекрасно все понимаю, - Харольд усмехнулся. – Признаться, меня радует, что вы не кровожадны. Леди Орианна производила впечатление благоразумной барышни.

- Ну, если она окажется не столь благоразумной, как хотелось бы, - начал Лифендур.

- Само собой, - кивнул Харольд. – В Холдроузе достаточно крепостей, в которых узник может исчезнуть навсегда.

*** ***

- Спасибо, братик, - Орианна весело улыбнулась парнишке, немного неловко соскакивая с копны сена, наваленной на телегу.

Она помахала ему рукой и направилась к центральной площади. Там вовсю играла музыка, слышался веселый смех. Люди спешили туда же, куда и переодетая принцесса.

На площади царило редкое оживление. Горожане смеялись, болтали, пили из выкаченных на площадь громадных бочек вино и пиво, закусывали. Огромные столы накрыли прямо на улице. Каждый подходил, брал, что хотел. Тут и там выступали уличные артисты – и музыканты, и клоуны, и жонглеры, и фокусники, и даже шарлатаны, глотающие огонь и шпаги. Похоже, король Харольд решил устроить подданным праздник. Любопытно, по какому поводу?

- Эй, красотка, побежали танцевать? – схватил ее за руку разбитной парнишка с плутоватой улыбкой.

- Ну, побежали! – Орианна заливисто рассмеялась. – А скажи-ка, друг, по какому поводу праздник? Я только сегодня приехала из деревни.

- Ну, темнота! – важно подбоченился парень. – Я-то думал, об этом в любой глуши уже известно!

- Да вот не в любой, - в тон ему отвечала Орианна, старательно перебирая ногами.

Когда-то ей безумно нравились крестьянские танцы, и она самозабвенно плясала каждый раз, когда удавалось остаться наедине с собой, без бдительного ока воспитателей и учителя танцев. Ох и влетало ей когда-то за это! Теперь вот пригодилось.

- Ну, слушай, - парень надулся от важности. – Наш принц наконец-то объявил о помолвке! Прежняя-то его невеста ведьмой холдруинской оказалась, сгинула. А он теперь женится на дочери герцога Хольдмуна! Вот так-то! Эй, ты чего? – у Орианны на мгновение все поплыло перед глазами.

Вот почему ее вылазки с побережья в последний месяц сходили ей с рук! Вот почему она сумела беспрепятственно добраться сегодня до столицы! Наивная, она-то думала, что перехитрила всех. А ее просто больше никто не ищет. Про нее забыли, она стала никому не нужна.

Девушка перевела взгляд на растерянно топчущегося парня.

- Голова закружилась, - пролепетала она, выдавливая улыбку. – Это ж надо, как с непривычки. Так давно не танцевала, что и забыла, как это делается!

Кавалер не стал церемониться. Махнув рукой, он направился к другой девице, справедливо рассудив, что если у партнерши кружится голова, следует найти другую, у которой голова кружиться не будет.

Орианна, точно в тумане, подошла к одному из столов и взяла кусок пирога. Только сейчас она ощутила, насколько проголодалась. Прихватила кружку эля и бездумно направилась к палатке, где представляли кукольный театр.

С неимоверным изумлением Орианна в одной из наряженных в пышное платье кукол узнала себя. Сходство было потрясающим! Девушка невольно восхитилась мастерством кукольника. Единственное, что отличало куклу от оригинала – это выражение злобы на милом личике. Голову куклы венчала громадная корона.

Голос невидимой за загородкой актрисы фальцетом пел о великой любви принцессы Орианны к принцу Олафу. Признания явно были фальшивыми и скрывали коварные намерения, кои вскоре и обнаружились – кукольная Орианна попыталась отравить принца. Сделала она это, разозлившись, когда узнала, что прекрасный Олаф любит невинную дочь герцога хольдмундского.

Нелепица неимоверная, но народу нравилось. Отовсюду слышались смешки, хлопки, и даже свист в особо сатирических местах представления. Орианна усмехнулась про себя, подумав, что, насколько она помнила, ни одна из дочек герцога хольдмундского не носила имени Камилла.

Когда не до конца отравленный принц Олаф, бьющийся в жутких судорогах и коварная Орианна удалились со сцены, появился убивающийся король Лифендур. Он заламывал руки и горестно жаловался на злую судьбу и на неблагодарность приемной дочери, которую вырастил и воспитал, как свою собственную.

Орианна отвернулась и пошла прочь. Из пьесы она узнала все, что можно было. Дальше пойдет душещипательная история исцеления прекрасного Олафа, изгнания либо бегства коварной Орианны и счастливого воссоединения возлюбленных – которые на деле и друг друга-то не знали. Хотя – конечно, зачем простолюдинам об этом знать.

- Эй, а ты похожа на принцессу Орианну, - девушка вздрогнула, когда кто-то хлопнул ее по плечу.

- Да ну? – она жеманно повела плечиком. – А может, я и есть принцесса, а? – парень, заговоривший с ней, охотно рассмеялся. – Как думаешь, мне бы пошла корона? – Орианна склонила голову набок.

- Ну, если б ты была принцессой, на тебе была бы не корона, а кандалы, - рассудительно заметил ее новый собеседник.

- Фи, - Орианна с манерным недовольством прищурилась. – Больно надо, кандалы! А вот корона и бальное платье, и я танцую на балу с прекрасным принцем, - она мечтательно закатила глаза.

- С прекрасным Олафом? – уточнил парень.

- А хоть бы и с ним, - задорно расхохоталась Орианна. – Хотя – по мне, так любой сойдет! Главное – чтобы тоже был с короной!

- Эко, размечталась! – захохотал парень. – Милашка, здесь не бал, но если ты согласишься станцевать со мной, я, так и быть, ненадолго стану для тебя принцем!

- О, сударь, вы так милы! – Орианна заулыбалась, отвешивая жеманный реверанс.

Парень увлек ее в сторону танцующих и закружил. Он болтал, бесхитростно рассказывая о произошедших переменах – о союзе с Холдруином и Хольдмуном, о торговых соглашениях, о браках, которые вот-вот должны были породнить герцогство Хольдмун с примирившимися соседями. Орианна отвечала на разговоры ужимками и изумленными восклицаниями – ни дать, ни взять, простушка из глухой деревни, куда новости долетают бог весть когда.

Танцевала напоказ беззаботно то с одним, то с другим – наверняка каждый думал, что вот, деревенская девушка выбралась из-под бдительного ока строгой матушки, велящей блюсти себя до замужества. И глядевшие на нее невольно начинали улыбаться.

Это продолжалось ровно до того момента, как девушка заметила, как появились на площади люди Торвара. Одного из них она даже узнала. Пришли они просто повеселиться, следить за людьми на празднике, или же приказа найти ее и поймать никто не отменял? А может, от мешающей принцессы решили все-таки избавиться?