Потерянная станция (продолжение 04)

Глеб отвернулся от останков псевдочеловека – ощущение жути не отпускало. Галанину казалось, будто титановый череп неслышно говорит ему: «Хочешь познакомиться поближе? Мы ждем тебя, человек…»
Луч фонаря потонул во мраке – грузовой терминал занимал огромную площадь. Глеб двинулся к противоположной стене – попасть внутрь можно было только через шлюзовую камеру. Терминал проектировался для приема грузов в условиях вакуума и камеры плавной рекомпрессии для доступа личного состава имелись в обязательном порядке.
Видимо, подразделение компехов смогло проникнуть не слишком далеко в глубь – чем дальше шагал Глеб, тем меньше следов боя попадалось.
Желтый луч света выхватил из мрака остов еще одного андроида. Взрыв ракеты отшвырнул его далеко в сторону, перерубив осколками титановый позвоночный столб. Сейчас верхняя часть механического туловища с нелепо загнутыми руками проявилась из темноты во всем своем кошмарном обличье. Пенорезина, имитирующая кожные покровы, оказалась местами сожжена, и сквозь черные прошлепины виднелись обугленные жгуты лаайкороновых мышц. Лицо, некогда в точности повторяющее человеческие черты, превратилось в уродливую маску.
Галанин на минуту задержался, склонившись над останками. Достав из набедренного кармана узкий десантный нож, он осторожно разрезал искусственную плоть в районе правой ключицы, обнажив сине-стальной каркас. Наклонившись еще ниже, Глеб сумел различить клеймо завода-изготовителя.
- «КосмоКибер»,- пробормотал он.
Хотя, ожидать иного было глупо.
Убрав нож, Глеб двинулся дальше.
Нанесенная световозвращающей краской надпись на стене ярко блеснула в луче фонаря: «ШЛЮЗОВАЯ КАМЕРА № 47»
Небольшая панель управления светилась теплыми зелеными огоньками, возвещая об исправной работе контрольной подсистемы.
Глеб коснулся нужных кнопок; индикатор размеренно замигал – система жизнеобеспечения станции откачивала из камеры воздух.
Через минуту массивная дверь приоткрылась.
Автоматически вспыхнул свет, едва только Галанин переступил порог.
- Внимание! Активирована процедура плавной рекомпрессии! Не разгерметизируйте скафандр до окончания процесса! – раздался хорошо смодулированный безликий голос.
Из отверстий воздухоподачи под низким потолком ударили белесые струи воздуха, на металлических стенах тут же образовались крупные капли водяного конденсата. На какое-то мгновение камера наполнилась туманом, который быстро редел. Температура воздуха быстро росла вместе с показателями давления.
Глеб терпеливо выждал положенное время, не сводя взгляда с показаний встроенных в управляющую панель приборов.
- Процесс рекомпрессии завершен!

Внутренняя дверь, прогудев моторами, приоткрылась.
Галанин, внутренне подобравшись, осторожно потянул ее на себя, переступил порог и замер.
Он находился в одном из кольцевых коридоров, опоясывавших станцию по всему семикилометровому периметру.
Глеб прислушался, но внешние микрофоны доносили лишь шелест работающей вентиляции. Вокруг было светло и сухо, коридор еле заметно изгибался - цепочка круглых плафонов рассеянного света на потолке, будто путеводная нить, убегала вправо и влево.
Галанин активировал анализатор атмосферы, встроенный в правый рукав скафандра – перестраховка в данном случае не помешает. Тот выдал на крохотном табло положительные единицы – состав воздуха, температура, давление и влажность соответствовали земному эталону.
На какое-то мгновение Глеб замялся - снимать скафандр жутко не хотелось. Будто он лишался последней надежной защиты. Ощущение было абсолютно иррациональным и отдавало зарождающейся паранойей.
Мысленно обругав себя, Глеб клацнул замками гермошлема. Система жизнеобеспечения выдала на внутреннее табло россыпь зеленых сигналов, подтверждавших безопасность разгерметизации скафандра.
Держа гермошлем в руках, он осторожно вдохнул. Никаких посторонних запахов, лишь легкий привкус стерильности.
Глеб вытер залитое потом лицо, вновь бросив взгляд по сторонам.
Пустынно и тихо.
Тишина оглушала.
Размеренный шелест работающей системы кондиционирования лишь усиливал давящее чувство.
Будто он попал в какой-то чужой, неживой мир. Как-то непроизвольно Глеб вспомнил о персонале станции – здесь жили и работали люди, много людей.
Что с ними стало?
Он старался гнать из сознания возможные мрачные варианты развития событий, хотя и понимал - это самообман и они имеют полное право на существование. Картина изуродованного черепа боевого андроида стояла перед глазами, и это как-то не очень увязывалось с нормальной жизнью людского сообщества на проклятой станции.
Переведя скафандр в ресурсосберегающий режим, Галанин все же решил не избавляться от него. Генераторы искусственного тяготения работали нормально, исправно имитируя земную силу тяжести, и передвигаться в скафандре было не слишком удобно. Но в нем он всегда в любой момент мог покинуть станцию, и сознание этого несколько успокаивало.
Насколько мог знать Глеб, устройство всех орбитальных обитаемых станций было одинаковым, изменения могли быть лишь в зависимости от функционального предназначения. Сейчас он находился на нижнем, техническом ярусе. Помимо внешних грузовых терминалов, здесь находились ангары для различного вида техники, складские помещения, агрегаты систем обеспечения и два ядерных реактора – основной и резервный. Персонал здесь появлялся редко – только по необходимости или с плановой проверкой. Выше находился непосредственно обитаемый ярус, который делился на два подъяруса. Один являлся жилым сектором для персонала, включавшим в себя необходимые элементы жизнеобеспечения, непосредственно жилые блоки, гидропонные оранжереи и многое другое. Самый верхний ярус являлся рабочей зоной – лаборатории, мастерские, кибернетические центры, соединенные в единую локальную цепь и, наконец, сердце станции – навигационная рубка.
Быстро прокрутив в уме эту информацию, Глеб решил, что единственный способ узнать, что же произошло здесь полтора столетия назад – это добраться до соответствующих файлов системы внутреннего контроля. Иначе говоря, до рабочей зоны и навигационной рубки.
Но что-то подсказывало ему – этот путь будет совсем не простым…