Потерянная станция (продолжение 02)

Астероид на имел осевого вращения – огромная каменная глыба всегда была повернута к Солнцу одной стороной. Медленно снижаясь над изломанной поверхностью, Глеб теперь смог хорошо рассмотреть ее. Согласно показаниями датчиков сканирования, астероид был около пятисот километров размером. Поверхность покрывали глубокие расселины, трещины и десятки кратеров от попаданий метеоритов. В некоторых местах вздымались каменные утесы самых невероятных форм и размеров, образуя чуть ли не целые горные хребты в миниатюре. Все это напоминало картину безумного художника-сюрреалиста. Солнечный свет далекого светила, похожего здесь на крупную ярко-белую горошину, заливал каменную поверхность, устраивая обманчивую игру черно-белых тонов.
Спасательная капсула плавно скользила в сотни метрах от поверхности, время от времени подправляя полет включением реактивных двигателей.
Галанин с тревогой смотрел на индикаторы уровня топлива – его в баках было совсем немного, и красный столбик указателя медленно полз вниз. Миникомпьютер непрерывно вел сканирование в поисках удобной площадки для посадки, маневрируя среди изломов каменного царства.
Темный контур станции, с высоты казавшейся небольшим, сейчас рос с каждой минутой. Скоро бронированный корпус «Саратоги» заслонил почти весь экран обзора, почти полностью закрыв панораму звездного неба.
Басовито взвыли двигатели; капсула зависла над выбранным местом и плавно пошла вниз. Небольшой толчок, с глухим щелчком выдвинулись грунтозацепы, зафиксировав положение.
«Посадка успешно завершена».
Глеб отстегнул страховочные ремни, откинул в сторону дугу амортизационного каркаса и осмотрелся. Смотровые триплексы давали не слишком хороший обзор, но Галанин решил не торопиться покидать нутро спасательного аппарата и тщательно проанализировать обстановку.
До станции, согласно показаниям лазерного дальномера, было девятьсот метров. Но даже с такого расстояния «Саратога» выглядела исполином - темный корпус вздымался на сотни метров в высь и казался сплошным темным монолитом. Солнечный диск скрылся за ним и на ту сторону, где оказался Глеб, легла густая черная тень, и разглядеть в ней что-то было невозможно. Галанин еще раз обежал взглядом безжизненную каменную поверхность и активировал процесс разгерметизации.
Натужно взвыли насосы, откачивая воздух, и через минуту крышка обзорного блистера медленно поднялась вверх. Мутным облачком взвихрилась, истаивая в вакууме, остаточная атмосфера.
Глеб ощутил, как скафандр, соприкоснувшись с жутким холодом безвоздушного пространства, стал тугим и жестким. Оттолкнувшись от кресла пилот-ложемента, Галанин едва не вылетел из капсулы со скоростью пули – гравитация была ничтожной. Вовремя ухватившись за дугу амортизационного каркаса, он погасил инерцию движения.
Он стоял на поверхности, едва касаясь ее носками ног, словно бы находился по горло в воде. Рассчитывая каждое движение, Глеб двинулся в сторону станции. Расстояние в километр Галанин покрыл чуть больше чем за минуту, приноровившись совершать длинные прыжки, перескакивая метеоритные кратеры и каменные гребни.
Открывшаяся картина заставила замереть.
Один из вакуум-створов станции был открыт – огромная плита приемного пандуса опущена, в просторном помещении грузового терминала царила непроглядная тьма.
Но не это поразило Глеба.
Напротив вакуум-створа замер десантно-штурмовой модуль. Не узнать его было невозможно – на потемневшей от времени и изрытой крапинами от попаданий микрометеоритов броне еще просматривалась эмблема Военно-космических сил. Корабль стоял, накренившись на левый борт – одна из посадочных опор была сломана, другая приподнялась над поверхностью, словно лапа мертвой птицы.
Галанин сделал шаг; в душе зародился неприятный холодок. Густая тень не позволяла рассмотреть подробности, и он включил встроенный в гермошлем фонарь.
Узкий желтый луч разогнал тьму. Предчувствие не обмануло Глеба – когда-то здесь шел бой. В свете фонаря мелькнули воронки от разрывов снарядов, изрывшие каменную поверхность, броня модуля оказалась посеченной от попаданий осколков, бронестекло в узких прорезях смотровых триплексов покрылось паутиной трещин.
Галанин подошел ближе, пытаясь получше рассмотреть картину минувшего столетия назад боя.
В борту модуля зияла пробоина от прямого попадания, рваные лохмотья металла были загнуты внутрь. Спаренные стволы двухсотмиллиметрового орудия смотрели в сторону открытого вакуум-створа станции. Обрывки кабелей, перебитые осколками, свисали безобразной бахромой. Рядом лежали отстрелянные обойменные лотки. Глеб шевельнул один из них ногой – пустой латунный короб медленно подскочил вверх, подняв облачко пыли.
Галанин осторожно двинулся вокруг корабля. Картина прошедшего десятилетия назад боя, о котором никто не знал, угнетала.
Десантная аппарель была откинута, и Глеб уже собирался заглянуть внутрь, когда споткнулся обо что-то, принятое им сначала за обычные валуны.
Взвилось облачко серой пыли, тут же тяжело упав вниз, и Галанин, разглядев, что лежит перед ним, в ужасе попятился назад.
Из-под многолетнего наслоения праха тускло блеснул наплечный катафот скафандра.
Галанин, чувствуя, как все похолодело внутри, с ужасом различил присыпанное пылью тело.
Рядом еще одно…
И еще …
Глеб, с трудом подавляя предательскую дрожь во всем теле, склонился над трупами и смахнул рукой толстый слой пыли.
- Компехи,- вслух произнес Глеб, про себя подумав - а кого он еще мог встретить здесь?
Один десантно-штурмовой модуль мог нести в себе взвод космических пехотинцев и одну боевую планетарную машину.
Ухватившись за наплечник скафандра, Галанин попытался перевернуть тело, но оно будто вросло в камень. Неудивительно – за прошедшее полтора столетия ничего другого ожидать и не приходилось.
Напрягшись, Глеб все же сдвинул с места труп, перевернув навзничь, тут же едва не задохнувшись от отвращения и ужаса.
Компех погиб от попадания осколка в лицевую пластину гермошлема и то, что раньше было головой, теперь представляло собой смерзшуюся багрово-серую кашу.
С трудом подавив тошнотворный спазм, он встал с колен и осмотрелся. Три погибших пехотинца лежали рядом – теперь Глеб различил контуры тел под пылевым саваном. В метре от них зияла воронка от снаряда.
- Господи, что же здесь творилось…- выдохнул Глеб, чувствуя, как холодная испарина заливает лицо.
Ему вдруг стало страшно – один, затерянный в поясе астероидов, в соседстве с мертвыми телами безвестных компехов и темной громадой станции.
Сама смерть, казалось, играла с ним в только ей известную игру, наслаждаясь страхом и безысходностью человека.
Галанин глубоко вздохнул, пытаясь совладать с накатившей паникой. Тут же еле слышно щелкнул инъектор – система жизнеобеспечения скафандра уловила скачок кровяного давления и впрыснула препарат, нивелируя вспыхнувшие негативные эмоции.
Чувствуя, как сознание вновь стало спокойным и чистым, Глеб ступил на десантную аппарель.
Луч фонаря разогнал вековую тьму, высветив царивший вокруг хаос. Снаряд, пробивший броню, разорвался внутри, изуродовав до неузнаваемости помещение. Переборки, делившие отсек, оказались деформированы и продырявлены осколками, оборванные кабели свисали с низкого потолка словно побеги неведомых растений. Пол усыпан слоем мусора.
Глеб повернулся, обшаривая тесное пространство лучом фонаря.
Еще два тела в скафандрах.
Галанин сделал шаг, склонившись над привалившимся к стене телом компеха, и осторожно смахнул пыль с нагрудной идентификационной пластины.
«Владимир Сташевский, 3 батальон космопехоты, Военно-космические силы»- гласила надпись.
Скафандр несчастного оказался изорван осколками, и становилось непонятно, отчего быстрее умер человек - от ран или наступившей мгновенной декомпрессии.
Глеб с трудом сглотнул подкативший к горлу комок.
Смерть была здесь везде, куда не глянь. Она словно бы незримо шептала: «Пришел посмотреть на меня?»
Луч фонаря выхватил из мрака валявшуюся у ног трупа импульсную винтовку.
Галанин поднял оружие, смахнул пыль.
Это был «гладиус -78» - стандартное вооружение компехов. Винтовка, сконструированная для ведения огня в условиях низкой гравитации или полной отсутствия оной – сферическая пуля разгонялась по каналу ствола электромагнитным полем.
Глеб извлек магазин – полный.
Несчастный компех не успел произвести ни единого выстрела; те, у аппарели, видимо тоже.
Их просто расстреляли при десантировании.
«Господи, что за ад здесь творился!» - вновь с ужасом подумал Глеб.
Он подсоединил магазин и попытался активировать оружие, нажав кнопку на пластиковом прикладе.
Тщетная попытка. Естественно, что аккумулятор за прошедшие десятки лет разрядился.
Глеб аккуратно положил винтовку рядом с телом погибшего – толку сейчас от нее было никакого, хотя ощущение оружия в руках придавал частицу пусть иллюзорных, но сил.
Выйдя из разбитого модуля, Галанин на минуту замер, рассматривая темную громаду станции, высившуюся совсем рядом.
Черная и мрачная, она отличалась от окружающего каменного ландшафта только правильностью форм и казалась мертвой, статичной. Но Глеб знал, что десантный модуль уничтожили орудия станции и одно это уже вызывало опасения – подразделения компехов являлись наиболее подготовленными, да и сам модуль обладал немалой огневой мощью. И, несмотря на то, что сейчас «Саратога» не подавала признаков жизни, это еще совсем не означало, что она «умерла». Для боевых кибернетических систем не существует понятия «времени», они не стареют, ничего не забывают и не меняют своего предназначения, лишь впадают в режим ожидания при отсутствии активных целей. В таком состоянии киберсистемы могут существовать столетиями, поддерживая энергосберегающий режим и ведя пассивное сканирование заданного сектора пространства. Лишь изменение программных приоритетов может отменить поставленную задачу. Но в отношении «Саратоги» это быть не могло – про станцию забыли на полтора столетия, ее списали буквально со всех счетов. Но почему мирная по своему предназначению станция превратилась в неприступный и смертоносный форт-пост? Кто поменял саму суть ее предназначения?
Лавина вопросов росла как снежный ком.
Глеб поежился от мысли, что у него нет иного выхода, кроме как проникнуть внутрь этого смертельно опасного анахронизма прошлого. Тем более, что ресурса скафандра не хватит надолго – от силы часов на пять, так что альтернативы не было.
С неприятной дрожью прошла мысль – вот сейчас он сделает шаг, пересечет незримую черту и замершие десятилетия назад автоматические орудия станции дрогнут, оживут и заряд короткоживущей плазмы превратит его в пар.
Гланин медленно выдохнул и сделал шаг…