Душа со скидкой (14+)

Кровь черного петуха, горсть земли со свежей могилы, похожая на высохшую птичью лапу «рука славы», пентаграмма, начерченная на полу мелом… Все готово.

Пора начинать ритуал.

Денис Караваев набрал в грудь побольше воздуха. Листок с заклинанием слегка дрожал в его руке - но, стиснув зубы, он отважно отогнал последние сомнения…

Назад пути нет. Он уже все для себя решил.

Его последний музыкальный альбом прошел абсолютно незамеченным — как критиками, так и широкой публикой, и канул в Лету буквально через неделю после начала продаж. Ну, конечно, кто теперь помнит Великолепного Дениса! А ведь еще пару лет назад его имя было известно даже младенцам, его песни звучали из каждого утюга и крутились на всех радиостанциях страны, и на вручении премии «Золотой патефон» сам маэстро Игорь Пеклеванный с гордостью пожимал ему руку! А что теперь?

Как она недолговечна и преходяща, эта бренная слава!

Его первый диск стал платиновым буквально за несколько дней. Второй был встречен тепло, но распродавался хуже, третий пошел ни шатко ни валко, а о четвертом даже говорить неохота… Дениса Караваева забыли. Он был уже не на вершине музыкального Олимпа, и даже не у подножия этой не всем покоряющейся коварной горы, а в одном из самых глубоких ущелий у богом забытой унылой подошвы. Чего он только ни делал эти два года, чтобы вновь возглавить хит-парады и испытать ни с чем не сравнимое чувство всеобщей любви, признания и восхищения! Он пиарился всеми законными (а порой и не слишком законными) способами, не брезговал выступать в ночных клубах и ресторанах, пытался, добиваясь хвалебных рецензий, давать взятки известным критикам и искусствоведам, лизал задницы (причем не только в переносном смысле) спонсорам и композиторам, пытался даже пробраться в топ через постель одного продюсера (который, согласно слухам, питал неизъяснимую слабость к смазливым мальчикам),  — но все, все было напрасно! Недоброжелатели поговаривали, что успехом своего первого диска Денис в куда большей мере был обязан поэту и автору музыки, нежели себе, и что, помимо внешности и нужных знакомств надо бы еще иметь в наличии какой-никакой талант… но Денис только посмеивался про себя — ну при чем здесь талант, при нынешнем-то уровне звукозаписывающей аппаратуры! Пережиток дотехнологической эпохи, ей-богу…

Впрочем, все было бесполезно. Тупая серая толпа, именующая себя «культурной публикой», забыла о нем прочно и безнадежно.

Ничего. Еще не все потеряно. Он им всем покажет… талант! Ха.

…Заклинание было наконец дочитано. С чувством, с толком и с расстановкой, замогильным голосом и со зловещими подвываниями на концах фраз.

Небольшую комнату наполнил густой сизый туман.

У Дениса вспотели ладони — и не только ладони. Вспотело все, что только могло (и умело) потеть. Он напряженно вглядывался в клубящуюся, с красноватым отливом муть, которая плотным столбом поднималась из центра светящейся пентаграммы — и медленно расплывалась по сторонам, и неумолимо растворяла в себе все окружающее пространство.

Сейчас…

Багровый туман неторопливо рассеивался, оседал на полу неопрятными серовато-кровавыми лохмотьями. Сквозь колышущуюся мглу проступили очертания чьей-то парящей над полом небольшой смутной фигуры…

Вельзевул? Астарот? Сам… непревзойденный Люцифер?!

Увы. Существо, явившееся в едком багряном дыму, отнюдь не походило на грозного, вызывающего трепет демона Ада — ни размерами, ни обликом, ни, гм, жидковатой фактурой. Это был какой-то маленький, невзрачный, даже как будто небритый человечишка в куцем пиджачке и в лоснящихся на коленях старомодных брючках. В руках он держал большой разлинованный блокнот.

Денис изумленно вытаращил глаза.

— Демона вызывали? — равнодушно осведомился человечек.

— Де… демона? — дрожащим голосом пробормотал Денис. — В-в… вызывал. Только не демона, а вообще-то дьявола… А вы кто? Сатана?

Человечек брюзгливо оттопырил губу.

— Я? Да бог меня побери! По-вашему, у Сатаны нет иных дел, кроме как являться по вызовам всяких досужих идиотов? Я просто, если угодно, э-э… представитель Адовой канцелярии. И по совместительству — торговый агент.

— Т-т… торговый агент?

 — Ну да. Ведь речь, насколько я понимаю, пойдет о свершении сделки? Покупка? Продажа? Бартер?

— Продажа.

Человечек устало вздохнул.

— Я так и думал. Жаль… Предложение в последнее время и без того значительно превышает спрос. Предмет купли-продажи — ваша душа, конечно?

— Э-э… ну да.

— Ну, разумеется! — Человечек что-то черканул в своем блокноте. — И почему все так стремятся продать именно душу? Ведь есть же и много других вполне подходящих и дорогостоящих органов… почки там, например, роговица глаза, печень или, наконец, костный мозг… Но нет! Ходовым товаром в большинстве случаев выступает именно душа! Видимо, люди полагают, что без почки жить на свете куда труднее, чем без души… И ведь они правы, бог меня побери! — Он наконец-то перевел взгляд на окончательно ошеломленного, ничего не понимающего Дениса. — Могу я взглянуть на, так сказать, предлагаемый товар? Не бойтесь, вы абсолютно ничего не почувствуете.

Не дожидаясь согласия, он сделал в воздухе какой-то едва уловимый жест, словно вытягивая у Дениса изо рта длинную ленту — и перед лицом его повисла, будто воздушный шар, полупрозрачная сфера, цветом преимущественно голубоватая, но испятнанная какими-то мутными грязноватыми разводами. Сфера медленно поворачивалась в воздухе между ладонями коротышки — он словно бы ощупывал ее, не прикасаясь к поверхности, чуть пошевеливая короткими пухлыми пальцами, прикрыв глаза для полного сосредоточения.

— Ну да, ну да, — бормотал он себе под нос, — посмотрим, посмотрим. Тэк-с, что у нас тут? Немного честности, немного отзывчивости, капелька верности, совсем чуть-чуть доброты… зато тщеславия, лживости, алчности и себялюбия море разливанное, хоть отбавляй… Ну, ничего неожиданного, вполне обычная, человеческая, посредственная среднестатистическая душонка. — Открыв глаза, он пристально, чуть исподлобья посмотрел на Дениса. — Ну и что же вы хотите за нее… уважаемый?

Денис объяснил. Человечек удивленно приподнял брови.

— Популярности? Вы хотите за свою душу всего-навсего… популярности? — Хмыкнув, он задумчиво провел пальцем по нижней губе. — Впрочем, как знаете, дело ваше. Не вы первый, не вы последний…

— А что, были и другие? — быстро спросил Денис.

— А вы, поди, думали, что вы один такой умный? — Человечек усмехнулся. — Как бы не так! Впрочем, я не могу называть имен — у нас все-таки серьезная контора, и мы соблюдаем интересы своих клиентов, в том числе строгую конфиденциальность проведенных сделок. Что ж, ладно. — Он опять что-то записал в своем блокноте. — Я подам документы на рассмотрение вашей заявки в ближайшее время. Ждите ответа.

 — И… сколько ждать? — хрипло пробормотал Денис. Все это было… как-то не так. Как-то слишком уж обыденно, слишком незначительно, слишком… бюрократически. Словно на приеме в конторе ЖКХ: да-да, ваша заявка принята, сидите и не рыпайтесь, ждите сантехника. Происходящее никак не желало укладываться в его пухнущей, идущей кругом голове, которую он обычно старался не очень-то и перегружать.

Человечек в ответ небрежно пожал плечами.

— Сколько ждать? Ну, знаете ли, тут уж как повезет. Некоторые ждут по нескольку лет.

— Несколько лет?!

— Бог побери, а вы как думали? Не такой уж и ценный товар эта ваша паршивая, никчемная и продажная душонка, чтобы рассматривать вашу сделку вне очереди! Да у нас таких душ, как ваша, полные закрома! Где, где светлые, благородные, возвышенные души, души, которыми можно гордиться, души, которые одинаково ценятся как в Аду и на Небесах, так и вашем гнусном низменном мире? Я был бы весьма рад по большой цене приобрести штуку-другую, да вот беда — люди, обладающие такими душами, почему-то никак не желают их продавать! А ваш невзрачный товар вряд ли кого-то может по-настоящему заинтересовать… если, конечно, вы не станете продавать его со скидкой.

— С какой скидкой?

— Со значительной. Процентов восемьдесят, я полагаю.

— Восемьдесят?! За мою душу? Но это же… значит, отдать ее практически даром!

— Но вы же и так невысоко ее цените… Вы ведь даже не ради любви хотите ее продать. Не ради мира. Не ради здоровья и счастья близких. Не ради таланта, в конце-то концов! А всего лишь ради какой-то жалкой бессмысленной популярности! Впрочем, как хотите… Семьдесят процентов — это мое последнее слово.

— Пятьдесят, — хрипло сказал Денис.

— Шестьдесят пять, — буркнул человечек. — И десять лет восхищенного признания и головокружительной популярности вам будут обеспечены. Не волнуйтесь — на то, чтобы примелькаться на сцене, построить уютный особнячок на Мальдивах и купить круизный лайнер в личное пользование, этого времени вам вполне хватит. Проверено уже, и не раз… Ну так что, договорились?

Денис помолчал — совсем недолго, с полминутки. Больше для проформы, чем действительно терзаемый сомнениями. Терять-то, в сущности, ему было нечего… Есть ли она у него вообще, эта загадочная душа — и не будет ли ему без нее куда лучше? Не почку же он теряет, в самом-то деле. Не ногу. Не голову. Всего-то — жалкую, никем никогда не виденную и никому не нужную душу…

— Попрошу вас не тянуть с решением, — сухо поторопил его человечек. — Мне только что поступил еще один вызов… Ну так что, по рукам?

И Денис, неожиданно для себя, вздохнул с облегчением. Как бы там ни было, плохо ли, хорошо ли, но дело наконец было сделано. В ближайшее время можно было смело приступать к записи нового альбома — пусть без души, но зато с захватывающими видами на популярность.

— Да. Я согласен! По рукам…