Блог портала New Author

Последние капли (2)

Аватар пользователя Клавдий Пепел
Рейтинг:
6

История эта Степанычу запомнилась. Не то, чтобы отнёсся он к ней всерьёз — фольклор, ясное дело. К тому же, пролетарский, без особой выдумки. Потому, наверное, "слесарь Касьян" не выглядел персонажем зловеще-мистическим, как какой-нибудь "чёрный альпинист".

Тем не менее, услышанное осело в душе, заполнив досуг сторожа смешными фантазиями. Очень уж живо ему представилось, что совсем рядом, прямо под ногами, теперь как и прежде, живёт своей секретной жизнью подземный завод. Живёт, несмотря на эпидемию абсурда, что свирепствует наверху. Живёт, потому что не все во власти хитрые, а есть и умные, не все жадные, есть и порядочные.

Однако если допустить, что у государства ещё остались тайны — не коммерческие, а настоящие, государственные — то непременно должны найтись и те, кто пожелает до них дотянуться. Пусть это будет иностранная разведка, или отечественная худо-бедно организованная преступность. А может, террористы какие-нибудь. Если не исламские, то хотя бы придурошные, экологические. Не важно, лишь бы враги оказались достойными называться этим словом!

Вот кого Степаныч мечтал изловить. Не из корысти, не ради славы, или даже просто признания, а исключительно вопреки. Вопреки поклонению ложным и лживым богам. Назло зажравшемуся директору и прожорливым полицейским, бутафорскому чекисту и покорным рабочим. Сыну собственному назло, да и себе самому тоже. Ведь сам уже смирился и с чванливой посредственностью, и с трусливым лакейством.

Смириться-то смирился, да видать, не до конца. С чего бы иначе, будучи в здравом уме, так замечтался, что принялся каждую ночь проводить в обходах. Смешнее того — искал же ведь секретную проходную. Всерьёз искал, хоть и пытался, не желая признаваться в наивности, обмануться любопытством от безделья. Всё здание бывшего заводоуправления обшарил. Заглянул и в бомбоубежище, полагая, что если где и быть замаскированному проходу в подземелье, то лучшего места не придумать.

Сооружение времён холодной войны пребывало ныне в плачевном состоянии. Затхлый воздух, на стенах — плесень, ржавые скобы от украденных ещё в Перестройку силовых кабелей да выцветшие плакаты по гражданской обороне.

Ничего там Степаныч не нашёл. Почти ничего.

В одном из помещений он обнаружил узкие бетонные ступеньки, уходившие винтом ещё ниже под землю метра на два. Лестница упиралась в массивную железную дверь. Открыть её у Степаныча не получилось — приржавела, вероятно. Мог бы поусердствовать, да не стал, побоялся увидать по ту сторону какую-нибудь захламлённую кладовку и тем окончательно убить мечту. Мечта, если хочет жить, должна оставаться несбыточной.

От дальнейших изысканий Степаныч отказался, а вот бродить по ночным цехам продолжал. Отчасти, впрочем, и впрямь от скуки. Старый чёрно-белый телевизор в сторожке показывал один канал, по которому, в перерывах между бесконечно однообразными мелодрамами, безграмотные ведущие новостных программ бодрыми голосами вещали о неуклонном росте ВВП. Что это за ВВП такое, отчего и у кого оно растёт Степаныч не знал. У него росло лишь раздражение от жизнерадостного идиотизма, и кукольных страстей. Книги — другое дело. Множество их Степаныч случайно отыскал в старой заводской библиотеке. Иные оказались изрядно подпорчены влагой, но и вполне читаемых оставалось достаточно. Вот только, читать становилось всё трудней. Буквы сливались, глаза уставали до боли. По-хорошему, очки бы надо уже носить, да стоили они дороговато. Андрюха мог дать денег, но очень уж не хотелось у него просить. Всё равно придётся когда-нибудь, но пока Степаныч, устав щуриться, коротал ночные часы в обходах — бессмысленных и потому неспешных. Куда торопиться, когда не преследуешь цели?

Степаныч и не торопился. Рассохшиеся фанерные стенки ящика шатались, поскрипывая и грозя развалиться, но он не спешил вставать, хотя жар в груди отступил, да и ноги уже отдохнули.

Захотелось курить. Степаныч порылся в карманах бушлата и с досадою обнаружил, что забыл сигареты в сторожке. Вернуться назад за куревом, или уж завершить круг? Не гамлетовская, понятно, дилемма, но каков герой таковы у него и заботы. Лучше такие, чем вовсе никаких. Это у коровы забот нет — выпасут, накормят, подоят, а у человека, чтобы не обратиться ему в жвачный скот должны быть заботы. Хоть какие-нибудь, но непременно должны быть.

Степаныч лениво скрипел мозгами в поисках решения, когда почти осязаемо почувствовал на себе чей-то взгляд.

Хотя, почему "чей-то"? Еще не успев обернуться знал уже кого увидит. В темноте, как две маленькие жёлтые луны, светились кошачьи глаза.

— Маркиз! — улыбнулся Степаныч. — Иди сюда, бродяга.

В ответ темнота едва заметно колыхнулась и выпустила на свет здоровенного котяру.

Окрас зверь имел самый обыкновенный — пегий, помоечный, а морду — бандитскую, иссечённую шрамами, с оторванным наполовину ухом.

Подняв трубою хвост, кот тяжело, хоть и неслышно ступая, прошествовал к человеку, не доходя остановился, и вдруг, одним длинным прыжком оказался подле. Ящик тоскливо застонал под новым седоком, однако выдержал.

— Явился, разбойник, — Степаныч почесал коту голову и улыбнулся ещё шире. Не в первый раз посетила его мысль, что никакая не собака, но кошка — истинный друг человека.

Добренький барин тоже иной раз снисходительно назовёт холопа "приятель", или "любезный", только этакое его обращение изрядно отдаёт издёвкой, даже если сам барин того не понимает. Не бывает дружбы между хозяином и слугой. Раб ненавидит хозяина, прилежный раб — любит, но хозяин всегда раба презирает и всегда... боится. Какая уж тут дружба?!

Маркиз на заводе не жил. По крайней мере в заброшенной его части. По слухам, раньше тут обитала целая кошачья стая. Впрочем, тогда и крыс было полно. Когда не стало людей, ушли вездесущие крысы. Наверное, туда, где делают печенье. Им, крысам, пальмовое масло нипочём, они и крысиный яд усваивают, что твой буржуй бюджетные средства. А, вслед за грызунами ушли и кошки. Из всех, только Маркиз возвращался. Зачем? Да, кто ж его знает. И человечья-то душа — потёмки, а тут — кошачья. Степанычу, однако, хотелось верить, что котяра приходил именно к нему.

Сторож кота подкармливал и зверюга не брезговал ни БОМЖ-пакетами, ни соевыми сосисками, но поедал угощения без жадности, а словно бы, из одного только уважения к человеку. Глядя на откормленную морду в это не трудно было поверить. Зато потом, отдав дань нехитрым яствам, Маркиз мог часами лежать на обшарпанном столе в сторожке, наблюдая за Степанычем своими загадочными кошачьими глазами.

Говорят, глаза кошки — окно в иной мир. Степаныч в иные миры не верил, но всё-таки однажды, встретившись взглядом с Маркизом, неожиданно для себя самого прошептал:

— Эй, ты, который по ту сторону! Я ведь ни на что не жалуюсь, и ни о чём не прошу, но ответь только: за что со мною так?

Разумеется, никто ему не ответил ни тогда, ни потом. Хотя, потом Степаныч больше и не спрашивал.

А кот продолжал приходить каждое дежурство. Всякое содружество — добровольная утрата части собственной независимости, и Маркиз добровольно терпел фамильярное с собой обращение своего человеческого друга.

— Эх, животина, — Степаныч потрепал кота по загривку и поднялся, всё же, на ноги. — Беги, погуляй пока. Я круг сделаю, тогда и приходи. У меня банка кильки есть. Вкусная-а-а! Поделюсь с тобой, обормотом.

Кот зевнул, потянулся с подчёркнутой ленцой сильного, уверенного в себе зверя и тут же, сиганув с места, растворился серой тенью во мраке. Бесшумно и бесследно.

Вот и говори после этого, что животные неразумны.

Сторож попытался было "поймать" кота лучом фонарика, да где там — тот едва освещал пространство от силы на полтора метра. Под ноги посветить, чтобы не споткнуться хватит, но не более. Степаныч так и сделал — в тёмной тишине вновь зазвучало его монотонное шарканье. Многократно отражённое и усиленное эхом, оно казалось в первые минуты непристойно громким, но вскоре слилось с тишиной, и став её частью, не могло уже заглушить ни единого постороннего звука.

И всё-таки, Степаныч услыхал это не сразу.

Пройти в соседний цех возможно было через калитку в транспортных воротах. Сами ворота оставались запертыми на давно проржавевший замок, но калитку удерживал в закрытом положении только тяжёлый вертикальный противовес.

Когда металлическая створка со скрипом и лязгом захлопнулась за сторожем, он успел отойти метра на три, прежде чем услышал частую дробь.

Степаныч на мгновение замер в растерянности, осознав, что слышит шаги. Быстрые чужие шаги! В пустом заброшенном цеху был кто-то посторонний, и этот кто-то убегал. Или... или наоборот, бежал к нему.

Слабый луч не позволял разглядеть ничего вокруг, зато сам Степаныч в его свете оказался словно манекен в витрине. Не раздумывая, он погасил фонарь, и стараясь не шуметь, в темноте отошёл чуть в сторону. Остановился, затаив дыхание. Сразу же смолкли и шаги. Должно быть чужой, потеряв из виду сторожа, тоже притаился.

Мысли в голове замелькали завьюженными снежинками.

Откуда он здесь взялся? Чёрт, какая разница, главное — кто?! Кто и зачем? Выжидает, похоже. Телефон с собой. Вызвать полицию? Не выйдет — услышит же. Да, и хрен их дозовёшься. Кто?! Неужели... Касьян? Чушь! Нет никакого Касьяна! Или есть?..

В груди снова полыхнуло жаром, будто из приоткрытой топки. Зато по спине пробежал холодок.

А, ведь страшно. Это хорошо. Боюсь — значит живу. Снова живу!.. Но, кто ж ты такой-то?! Выбраться, что ли, потихоньку да вызвать всё же полицию? Спасайте, Касьян по цеху бродит!.. Не поедут они Касьяна ловить, он не узбек, с него пятихатку не снимешь. В задницу полицию! Касьян-не Касьян, сам возьму! Ну, где ты там, а? Где?

Словно в ответ, шаги зазвучали вновь. На этот раз чужой двигался осторожно, медленно. Крался, наверное, хоть и неумело, довольно громко. Впрочем, из-за эха, точно определить где именно не получалось. Где-то впереди.

Глаза немного попривыкли к темноте, и Степаныч попытался бесшумно двинуться навстречу. Не вышло. Едва обогнул массивную станину штамповочного пресса, как неуклюже зацепился за что-то ногою, потерял равновесие, и пробежав по инерции пару шагов, растянулся на бетонном полу.

Ошеломлённый падением секунду-другую приходил в себя, а когда огляделся, то обнаружил, что падая, оказался в проходе. Лунный свет, пусть не ярко, но вполне достаточно освещал открытое место и Степаныч поспешил укрыться в тени. Даже подниматься не стал, так и пополз на четвереньках.

Добравшись до стены отдышался. Ушибленное правое колено болело, но не сильно, терпимо. Фонарик он по-прежнему держал в руке, а вот валенок с левой ноги слетел таки и потерялся. Не долго думая, Степаныч снял и второй, оставшись в носках. Ничего, так даже удобней. Ну, а горячая тяжесть в груди стала уже привычной, и потому, вовсе недостойной внимания. Но, усталости, при том, как не бывало. Наоборот, бурлящий в крови адреналин придавал пресной жизни хоть какой-то вкус. Будто острый соус на соевой сосиске — дрянь, конечно, но жрать уже не так противно.

Тем временем, шаги опять ненадолго стихли и почти сразу же застучали быстро-быстро.

Да, что ж такое-то?! Как же он бегает в таких потёмках? Не может человек так бегать. А, если не человек, то кто? Маркиз? Глупости. Собака какая-нибудь забрела? Чёрт её знает... Нет, не собачьи это шаги. Человеческие! Странно, ох странно!

Собираясь вставать, Степаныч оперся об пол и наткнулся на обрезок металлического уголка. Свою находку он аккуратно подобрал и взвесил в руке. Небольшой — всего сантиметров сорок — уголок оказался тяжёлым, да к тому же неудобно впивался рёбрами в ладонь. И всё же, Степаныч решил прихватить его с собой. В конце концов, не фехтовать же этой железкой, а уверенности добавляет.

Держась в тени редких станков и распределительных шкафов, Степаныч, подобно средневековому японскому шпиону, пробирался по цеху теперь почти неслышно. Одышка, правда, портила дело. Зато зрение окончательно адаптировалось, позволяя вполне сносно ориентироваться в сумраке. Тем не менее, обнаружить противника никак не удавалось. Чужак то медленно крался где-то, вроде бы, совсем рядом, то замирал, то вдруг пускался в бег. Словно играл со сторожем, прекрасно зная где тот находится.

Степаныч не мог сказать сколько времени он уже петлял по цеху. Дышать становилось всё труднее. Болело ушибленное колено. Кроме того, металлическая стружка пропорола ему пятку, и теперь за сторожем тянулись кровавые следы. Мелочи. Всё мелочи в сравнении с упоительным азартом! И Степаныч пил его, пил жадными глотками, как пьёт страдающий тяжким похмельем прохладное игристое вино.

Наконец, ему, вроде бы, удалось нагнать чужака. Только что звучавшие шаги резко стихли определённо за внушительным квадратным столбом, что подпирал крышу цеха. Юркий незнакомец был там! Притих, затаился, гадёныш.

Боясь его спугнуть, Степаныч осторожно подкрадывался на цыпочках, однако стоило ему немного приблизиться, опять послышались проклятые шаги.

Ну нет уж! Не уйдёшь!

Присев, Степаныч одним прыжком преодолел расстояние, и выскочив из-за угла колонны, включил фонарик. Ослепить и задержать, а станет рыпаться, так и приголубить заразу уголком по плечу или бедру!..

Замерла отведённая для удара рука. Замерла и медленно опустилась, со звоном роняя нелепую железку. Замер Степаныч.

Талый весенний снег просачивался сквозь шифер прохудившейся крыши. Вода неслышно капала на пол, но сквозняк играл струйкой, сдувая её на пустую пластиковую канистру. Иногда порывы сквозняка были коротким, и тогда на канистру падали лишь несколько редких капель. А когда ветерок дул подольше, капли стучали частой барабанной дробью. Затем снова всё стихало.

Согнувшись пополам, Степаныч закашлялся безудержным смехом. Отголоски его отскакивали от стен, дробились и вот уже казалось, будто не одинокий глупый сторож хохочет, но целая стая жадных до мёртвой плоти гиен.

Смех оборвался внезапно. Тяжесть в груди стала вдруг вовсе непереносимой. Дыхание перехватило, а ослабшие ноги отказывались держать. Степанычу едва хватило сил прислониться спиной к бетону колонны и медленно сползти на пол.

Он знал что с ним происходит. И теперь знал и раньше, хоть и не признавался самому себе. Если о своей болезни не говорить, то её как бы и нету. Впрочем, нитроглицерин с собой всё-таки носил. Сейчас, правда, он не мог помочь — таблетки, как и сигареты, остались в сторожке. Был ещё телефон, но что толку — "скорая" всё равно не успеет доехать.

А, возможно, оно и к лучшему. Незачем хранить хлам. На помойку его. И, Андрюхе станет полегче. Хватит уже парню возиться со старым брюзгой.

Умирать совсем не страшно. Интересно даже. Степаныч улыбнулся посиневшими губами, представив, как завтра придётся поломать голову участковому: труп босого сторожа, разбросанные по цеху валенки и цепочка кровавых следов. Жаль улыбка не сохранится, но ничего, отвалившаяся челюсть придаст лицу зловещий оскал. Хорошо бы прислали ту глупую бабу, что теперь хозяйничает на его участке. Тогда был бы шанс во сне к ней явиться.

Стук капель, в подступившей вплотную тишине, звучал всё реже. А, может и не капли это стучали, но уставшее изношенное сердце.

Рейтинг:
6
СИРена в сб, 13/06/2015 - 10:32
Аватар пользователя СИРена

Чьёрт побьери! Понравилось!

__________________________________

Валентина в сб, 13/06/2015 - 22:34
Аватар пользователя Валентина

Грустно. Но как здорово написано!

__________________________________

Самая хорошая работа - это высокооплачиваемое хобби.
(Генри Форд)

Domino в сб, 13/06/2015 - 22:52
Аватар пользователя Domino

Да уж, написано здорово! Что есть то есть +++++ Адреналин - грёбаный яд, но кайфовый. В старости наверно особенно

__________________________________

Хороших людей я не задеваю. Плохих тоже. Только перевоспитываю по мере сил, а сил у меня не меряно

Клавдий Пепел в Пнд, 15/06/2015 - 01:49
Аватар пользователя Клавдий Пепел

Спасибо!!!

__________________________________

Клавдий
"...А я и сам когда-то был самым главным королём. А теперь гоняю дым. Дым и пепел..."
"Крематорий"

Кремнёв Игорь М... в Пнд, 15/06/2015 - 04:42
Аватар пользователя Кремнёв Игорь Михайлович

Очень яркие сочные образы. Живое слово. Одним словом, - здорово!

__________________________________

Кремнёв Игорь

Клавдий Пепел в Пнд, 15/06/2015 - 13:22
Аватар пользователя Клавдий Пепел

Спасибо, Игорь!

__________________________________

Клавдий
"...А я и сам когда-то был самым главным королём. А теперь гоняю дым. Дым и пепел..."
"Крематорий"

Tина в Пнд, 20/06/2016 - 14:14
Аватар пользователя Tина

Замечательный рассказ! Чем-то напомнил советский фильм "Старики-разбойники", который никогда не воспринимала как комедию.
Финал ошеломил, несмотря на всю его предсказуемость...
Взяла в закладки.

__________________________________

Как грозовая туча, над вами грех.
За то, что вы язвительны и жгучи. И лучше всех. ©

Клавдий Пепел в сб, 25/06/2016 - 12:39
Аватар пользователя Клавдий Пепел

Знаете, мне тоже "Старики-разбойники" никогда не казались смешными.
Спасибо!

__________________________________

Клавдий
"...А я и сам когда-то был самым главным королём. А теперь гоняю дым. Дым и пепел..."
"Крематорий"

ласточка_85 в пт, 10/08/2018 - 23:18
Аватар пользователя ласточка_85

Сколько мудрости и горечи!

__________________________________

Хоть и немногие из людей Цезари, каждый все же стоит один раз в жизни у своего Рубикона.

Клавдий Пепел в пт, 10/08/2018 - 23:26
Аватар пользователя Клавдий Пепел

Да бывает ли весёлая мудрость?..
Спасибо! Высокая оценка.

__________________________________

Клавдий
"...А я и сам когда-то был самым главным королём. А теперь гоняю дым. Дым и пепел..."
"Крематорий"