Один зимний день

Зимним морозным днём хорошо посидеть в уютном тепле старого кирпичного особняка и, прихлёбывая ароматный мятный чаёк полистать интересную книгу или свежий журнальчик. В доме благоговейная тишина, только в русской печи, занимающей чуть ли не половину комнаты, весело потрескивают берёзовые поленья, да изредка шуршит под крышей залетевший с дальнего поля ветерок. Через широкое, выходящее в сад окно, видно, как кружась в воздухе, медленно опускаются и ложатся на ветки яблонь крупные снежинки. Несколько синичек клюют подвешенное на шпагате сало. Растопырив крылья и хвостики, отгоняют друг дружку, наедаются, улетают и прилетают снова. Вот пожаловали снегири, попрыгали у крыльца, в поисках просыпанных семечек, не нашли ничего и упорхнули восвояси.

Сегодня воскресенье, значит, после занятий в воскресной школе должен забежать в гости внук. Такая у нас в семье сложилась традиция: после утренней службы, обязательно Павлик пожалует: дедушку с бабулей проведать. Жена хлопочет у широкого кухонного стола, варит для гостя воскресный супчик, его любимый – гороховый, на копчёных свиных рёбрышках. Она готовит его особым способом: сваренный горох перемалывает через мясорубку вместе с тыквой. Получается суп-пюре нежный, похожий на суфле. Детям очень нравится, да и тыква – овощ полезная. В ней витамины, каротин, железо.

На стоящем у стены большом кованом сундуке, разлёгся, вытянув лапы, наш дворовой пёс Опс. Он ровесник нашему Пашке. Семь лет назад взяли мы его к себе малюсеньким щенком. Кормили молоком из соски. С той поры лохматый кавказец подрос, окреп и возмужал. Чувствует себя на усадьбе полноправным хозяином. Правда, особо не нахальничает: на стол не прыгает, на нашу постель не ложится, но и на своё «законное» место никого не пускает. Такой он у нас порядочный – Образцово-Показательная Собака.

Вдруг, вижу, подскочил Опс, запрыгал, как пропеллером хвостом крутит, значит своих почуял. В прихожую рванул и радостно залаял. Правда, Павлик наш в двери звонит. Иду внука встречать. Тот на пороге стоит заснеженный сверху донизу: шапка, пальтишко, рукавицы всё снегом залеплено. Это он так по дороге каждый сугроб на улице «обследовал», ни один не пропустил и вдоль и поперёк облазил. Одежду у печи развесили сушиться, а бабушка уже сухие шерстяные носки подаёт:

– Надевай скорее, ноги, небось, промокли!

Чашка чаю с лимоном и имбирем тоже не лишней будет. Имбирь – он от простуды предохраняет, в нём разные эфирные масла, кальций, витамин «С» содержится.

– Ну-ка, садись поближе, медок вот пробуй. Это монастырский мёд, из Успенской Лавры, с позапрошлого года стоит, а липовый запах, чуешь, сохранился, как свежий. Что в воскресной школе-то сегодня новенького проходили?

– К Рождеству готовимся. Сценки из Священного Писания ставить будем.

– Тебе тоже роль досталась?

– Я, Толик Серов и Мишка Голиков – волхвы. Будем подносить новорожденному Спасителю золото, ладан и смирну. Нам девочки помогают костюмы шить. Деда, а можно я твой фонарик возьму? Тот, что белым светом светит. Мы его сверху прикрепим, чтобы Вифлеемскую звезду изобразить на сцене.

– Бери, конечно, только батарейки новые поставь, а то «звезда» твоя быстро погаснет.

– Супчику поешь? – это уже бабушка заботу проявляет.

– Деда, а давай лучше картошечки напечём!

– Можно и картошечки запечь, только пока она готовиться будет, ты супчику всё же отведай, хоть маленькую тарелочку, не обижай бабушку, она ведь с самого утра хлопотала, тебе угодить старалась.

Пока внук суп хлебает, иду в кладовую выбирать картошку. Требуется ровная, длинненькая и примерно одинакового размера. Картофель надо хорошо промыть и разрезать вдоль на две половинки. Одну половинку присаливаем, другую посыпаем мелко нарубленным чесночком и укладываем сверху на него тонко порезанные ломтики домашнего копчёного сала с прорезью. Между ломтиками вставляем кольцами лук. Теперь остаётся только замотать каждую картофелину в фольгу. Тут уж внук помогает – тщательно «укутывает» клубни и рядами укладывает на противень. Духовка у нас всегда в рабочем состоянии. Там или молоко парится, или сухарики сушатся, или берёзовые полешки (на растопку) подсыхают. Через полчаса комнату наполняет волшебный запах печёной картошки. Мне этот аромат всегда напоминает пионерские годы, загородный лагерь, ночные посиделки у костра, когда бренчали на гитаре и хором пели:

Ах, картошка, объеденье-денье-денье-денье-денье,

Пионеров идеал-ал-ал,

Тот не знает наслажденья-денья-денья-денья-денья,

Кто картошки не едал-дал-дал.

Пока поспевал картофель, жена достала из погребка соленья: квашеная с яблоками капуста, сочные крупные помидоры, толстые с ладонь баклажаны, вкусом больше напоминающие маринованные грузди. Усаживаемся за стол, я нарезаю целую буханку «Бородинского» – хлеб у нас любят все. Картошечка вся разрумянилась, покрылась розовой хрустящей корочкой, а в середине шкварчит расплавленное сальце. Очень аппетитно выглядит! Можно и к трапезе приступать. Хрустит во рту капуста, брызжут рассолом помидоры. Едим дружно, аж за ушами трещит!

После обеда идём в сад, немного размяться, снежную бабу лепить. Опс, конечно, с нами. Прыгает внуку на плечи, старается языком в щеку лизнуть. Один шар скатали, пока другим занялись, пёс наш заготовку развалил, лапами всю разгрёб. Он, наверное, думает – это для него игрушку такую слепили.

– Сейчас на цепь посажу, – грозится внук, да куда там! Опса уже не успокоишь. Засиделся в доме, вольницу почуял. Бегает между деревьями, соседского кота Ваську гоняет.

Наконец кое-как соорудили снеговика, ведро на голову нацепили, нос – морковка, угольки вместо глаз. Внук две ветки тащит – руки приделать. Ничего вроде бы вышло, похоже, как на картинках рисуют! Теперь можно сфоткаться на память и в дом, отдыхать, да одежду опять сушить придётся.

Переодеваемся в тепле и усаживаемся вдвоём с внуком на любимое моё место отдыха – широкий кожаный диван.

– Дедушка, давай морские карты посмотрим.

Достаю из книжного шкафа скрученные трубкой большие географические карты: южное полушарие, северное и разворачиваю их на полу.

– Ну-ка иди поближе. Допустим, ты капитан и надо тебе корабль из Южной Америки в Африку привести.

Внук вытаскивает из коробочки старинный, в латунном корпусе морской компас, укладывает на карту, следит за стрелкой, пока та красным концом не устанавливается на направлении «север»…

– Дедушка, я, когда выросту, путешественником хочу стать. В Африке побывать и в Антарктиде. А ещё мне бы хотелось посмотреть то место, где Тихий океан соединяется с Атлантическим…

– Это место, внучек, называется мыс Горн. С него открывается вид на пролив Дрейка, самый широкий в мире пролив. Назван он так в честь английского офицера Френсиса Дрейка, который первым его и открыл. Неспокойное это место, там часто случаются сильные штормы. Много кораблей, пытавшихся преодолеть этот пролив, затонули и лежат теперь на дне. Недаром пролив этот называют ещё «кладбищем кораблей».

– Деда, а ты там плавал?

– Давай как-нибудь об этом в другой раз поговорим. Вон, слышишь, кажется, телефон звонит. Не твои ли родители отозвались?

Точно, это сын мой позвонил:

– Павлик ещё у вас?

– У нас, Атлантический океан «пересекает», от печки до дивана.

– Пусть посидит, не уходит пока, минут через пятнадцать буду мимо ехать, заберу.

Вскоре просигналила с улицы машина. Одеваемся и выходим с внуком за калитку.

– Чаю выпить не зайдёшь?

– Некогда, батя, хочу успеть в автосервис заехать, «запаску» вулканизировать надо.

– Ну, надо, так надо, езжайте с Богом!

Взревел двигатель и авто, пробуксовывая на заснеженной дороге умчалась, через минуту скрывшись за поворотом.

Вечерние сумерки опустились на землю. Заходящее солнце окрасило мягким розовым цветом снег в саду. Притихли, замерли в тишине старые деревья.

– Ну, вот мы опять одни остались…

Супруга, примостилась в кресле у торшера, и вяжет что-то, быстро вращая спицами. А мне что делать? Телевизор надоел, книги читаны перечитаны. Разве что ружьё почистить?

– Сколько ты его тереть будешь, – негромко ворчит жена, – на охоту, поди уж, и забыл, когда последний раз ходил.

– Ничего, ничего, оружие надо в чистоте соблюдать, а вот внук подрастёт маленько, мы с ним поохотиться сходим, подстрелим зайца, и ты нам приготовишь вкусное жаркое…

– Дай-то Бог…

***

Зима скоро закончилась, а когда наступила весна, у нас началась война. После жестоких обстрелов и ночных бомбардировок, насидевшись по сырым подвалам, сын с невесткой и внуком вынуждены были покинуть родной дом и уехать в эмиграцию. На охоту мы с внуком так больше и не сходили, да, наверное, и не сходим уже никогда, и жаркое из зайчатины попробовать нам не доведётся…