Дочки-матери. 01

Дария…

- Я, честно говоря, знала наперед, что все так и будет, просто не признавалась себе в этом, не хотела верить… - печально вздохнула Дария Семеновна. – Я до сих пор помню тот день, когда впервые отвела ее в детский садик. Очень переживала, все думала, как она проведет там целый день без меня. Я поцеловала Кристиночку в пухлую розовую щечку, сказала, что люблю ее… и отпустила. А она лишь улыбнулась в ответ и побежала к своим новым друзьям и воспитательнице. Вот так легко она оставила меня и даже не обернулась, будто я осталась в прошлом и больше не существовала для нее в ее настоящем. Этот момент настолько ясно и отчетливо отпечатался в моей памяти, что порой кажется, будто все произошло лишь вчера. Даже не верится, что с тех пор уж много лет прошло… - пожилая женщина сокрушенно покачала головой.

Лидия Егоровна с грустью смотрела на подругу, не зная чем помочь. Да и чем тут поможешь? Можно только выслушать, да посочувствовать. Бедная женщина! И за что только ее Бог так наказал, за какие грехи?..

«Не понимаю, как так к матери можно относиться?! - возмущенно думала она. – Мои сыновья тоже уехали жить заграницу, но, несмотря на большое расстояние, часто навещают всем семейством, а иногда и к себе в гости зовут по очереди, помогают, когда попрошу. А эта даже не звонит родной матери! Ни помощи, не поддержки от такого человека не дождешься! Не понимает, что мать старая, совсем одна: ни близких, ни родственников, никого. Нет, куда там! Эгоистка! Пофигистка. Ни стыда, ни совести! Как таких вообще земля держит? – этот вопрос не давал ей покоя. – Ох… пусть Дашенька выговорится, на душе хоть немного полегчает», - с этими мыслями Лидия Егоровна заварила свежий чай и придвинула гостье вазочку с абрикосовым вареньем.

Дария вздохнула, нехотя взяла ложечку любимого варенья и отправила в рот. Посмаковав, проглотила и запила сладким черным чаем - из блюдца, как ее учила бабушка. Поглощенная горькими воспоминаниями, она молчала. Лидия не торопила ее и медленно потягивала чай из фарфоровой чашки, привезенной в подарок старшим сыном из Англии.

- Растила ее, кормила, одевала, за обучение платила… - пробормотала женщина. – Всю душу в нее вложила. А она?.. Неблагодарная! Черствая! Гнилая… Вся в папашу пошла. Сперва с ним маялась, потом с ней…– глаза ее заблестели от выступивших предательских слез, а затаенная на дочь обида продолжала рваться наружу: - Ведь все, все, что у нее есть, она получила благодаря мне. А Кристина даже спасибо не скажет. Вырастила на свою голову! Боже, за что… за что… - Она притихла и закрыла морщинистое лицо дрожащими, худыми ладонями.

- Ничего, жизнь расставит все на свои места, - попыталась ободрить подруга. – Время покажет, что Кристина была неправа, несправедлива по отношению к тебе. Все в жизни возвращается бумерангом.

- Ох, Лидия, боюсь, не доживу я до этого дня, - всхлипнув, ответила та и, помолчав с минуту, словно обдумывая что-то, добавила поникшим голосом: - Может это и к лучшему.

- Не говори так!

Не услышав ее слов, Дария Семеновна тихо, будто разговаривая сама с собой, произнесла:

- Она поймет, как была неправа, когда подержится за остывшие ноги матери.

Лидия Егоровна ничего не ответила. Ей было тяжело смотреть на несчастную подругу, брошенную на произвол судьбы бессердечной дочерью. Разве нормальный человек может оставить родную мать в таком состоянии? Поступить так жестоко, бесчеловечно.

- А сколько она мне нервов потрепала, сколько кровушки моей испила, - вытерев салфеткой набежавшие слезы, проговорила Дария. – Чуть до больницы не довела…

Пожилая женщина вздрогнула и в ужасе уставилась на гостью. А та вновь заговорила:

- Я ее от слепой «любви» ценой собственного здоровья спасла. Мне ее молодой человек сразу не понравился, прямо чувствовала, недобрый он и принесет ей только несчастье и разочарование. И не ошиблась! – сделав глоток остывшего чая, Дария Семеновна продолжила: - Самый страшный период в ее жизни наступил, когда она решила к нему на время учебы переехать. Я была против. Умом, конечно, понимала, что на дворе другое время, другие нравы, но все равно считала и до сих пор считаю, что неправильно в грехе с мужчиной жить. «Сначала свадьбу сыграйте, а потом съезжайтесь», - говорила я ей, но бесполезно, мои доводы не убедили ее. Упертая она ужасно, точь-в-точь как ее папаша! Все сама решила и все сделала по-своему. А я ведь добра ей желала. Кто-кто, а родная мать только счастья своему чаду желает, - умолкнув, женщина перевела взгляд на застекленную полку, на которой, в красивых классических деревянных рамочках разного размера, стояли фотографии семейства Лидии.

Выдержав небольшую паузу, она, продолжая рассматривать изображенные на фотокарточках знакомые лица, заговорила вновь:

- Я ей звонила время от времени, пыталась глаза открыть, да куда уж там. Испереживалась вся, с повышенным давлением постоянно ходила. Да и другие болячки от стресса повылезали, по врачам замучалась ходить. - Отвернувшись от полки с фотографиями, она посмотрела на подругу: - И что ты думаешь? Через полгода Кристина со слезами прибежала ко мне. Парень ее, наконец, показал свое истинное лицо, вот она и сбежала от него. Спасибо мне она так и не сказала, - не поняла, что я ее от погибели спасла. Не простила меня, обиду затаила. Глупый ребенок!

Пожилая женщина не знала, что и сказать. Не могла найти нужных, правильных слов, чтобы утешить. Она лишь хмурилась и качала головой, мысленно осыпая Кристину ругательствами. «Мать ее убивается, а дочери хоть бы что! Сама, небось, живет припеваючи, и думы о страданиях близкого человека не терзают ее черствую душу… Господи, в каком жестоком наплевательском мире мы живем!».

- Но я ее не виню, Бог ей судья. И мужу ее тоже, - примирительно сказала Дария Семеновна, отправляя в рот еще одну ложечку вкусного варенья. – Я ведь тебе не рассказывала об Игоре. Волк в овечьей шкуре – вот он кто! Охмурил сперва мою кровиночку, обольстил, змей-искуситель, а потом и мне пыль в глаза пустил. Но, несмотря на то, что он оказался искусным манипулятором, меня не проведешь, я быстро его раскусила. А вот Кристине он успел хорошенько мозги промыть, заставил против матери родной пойти. Так и сказал, выбирай, мол, я или мать. А она, марионетка в руках кукловода, что могла сделать? Он ее воли лишил, все решения за нее принимал, она и не сопротивлялась. Ее будто подменили, девочку мою. Игорь пальчиком ее поманил, и она тут же все бросила, собрала чемоданы и уехала с ним заграницу… Не уберегла я ее, - на глаза вновь навернулись слезы. – Что поделать, не везет ей, как и мне, с мужчинами. Один хуже другого. Не знаю, быть может, это наш крест. Если так, то остается только смириться и нести его. Помнится, мне одна гадалка как-то сказала, что наша родовая карма – оставаться к старости одинокими и жить жизнью дочери. Наверное, она была права. Но я верю, что рано или поздно моя девочка одумается, откроет глаза, все поймет, переосмыслит и вернется ко мне. Я ее очень люблю и ужасно по ней скучаю… - жалобно произнесла пожилая женщина.

- Будем надеяться, что она прозреет, - вздохнув, прошептала Лидия Егоровна.