Архивное дело.03

Глава 12.
Как-то неожиданно пришел срок, идти служить в армию Виктору Щурову.
-« Мать, ну не плачь ты так. Это всего лишь на три года, сестренка как раз медучилище закончит, и будем вместе ее замуж выдавать»- успокаивал, как мог бравый юноша свою разом постаревшую мать.
-« Все мои друзья пошли служить, а я что хуже. Других вообще в морфлот берут, это целых пять лет. А меня в пехоту. Весной сорок первого уже буду дома».
-«Человек предполагает, а всевышний располагает»- гласит народная мудрость.
Вернулся Виктор не в сорок первом, а в сорок третьем, приехал долечиваться домой после тяжелого ранения, а тут как раз немцы в город вошли. Остался он в оккупации. Отрастил бороду, ходил на костылях, врачи хотели ногу отнять, но он не дался, мать день и ночь лечила различными травами и настойками. Старые знакомые снабдили другими документами, связался с подпольем. Опыт фронтового разведчика пригодился и в тылу.
От сестренки никаких вестей не было. После училища, ушла служить в медсанчасть. Да и какие письма могли прийти в оккупированный город. Фашисты впервые применили в городе, своё изуверское изобретение - машины душегубки. Устраивали на базарах и в других людных местах облавы. Загоняли людей в машины, выхлопная труба которых было заведена в герметичную будку. Пока машина ехала за город к вырытому в лесополосе рву, все погибали в страшных муках. Однажды попал в такую облаву и Виктор. У него была назначена встреча со связным на Сенном базаре. Убежал бы конечно, но куда убежишь с развороченной взрывом ногой. Однако выжил. Видать не вышел срок помирать ему. Полумертвый, вылез уже ночью из чуть присыпанного землей рва и к утру, хромая вернулся домой к матери. А еще через несколько месяцев город был освобожден и бравый сержант Щуров, еще не совсем здоровый, был откомандирован в распоряжение разветроты н-ского полка. Писать Виктор не любил, но деваться не куда, слово дал матери, что будет писать хотя бы раз в неделю. Слово данное - старался держать, ведь от сестренки Валечки вестей не было совсем. Писал просто, без затей по рабочему.
-« Ходил, мол, туда, привел кого надо, за это и наградили».
А как еще мог написать старшина - разведчик, почти каждую ночь пересекавший линию фронта и добывавший нужного и важного« языка» или минировавший важные фашистские коммуникации.
Глава 13.

Олюшка с матерью кое - как обосновалась в большом городе. Работала поваром в «спецторге». Готовила обеды для сотрудников ОГПУ, как-то незаметно подкралась первая любовь. Молодой лейтенант-пограничник Иван в красивой с иголочке новой форме. Говорил правда не так как местные станичники акал по - московски и слова говорил правильные « кабак»-называл тыквой, а « гарбуз и ковун»-называл только словом арбуз. Но от этих правильных слов сердце девушке замирала еще больше. « Мой, мой, только мой - в такт ударом твердило девичье сердце, при этом сладко замирая». Сыграли скромную армейскую свадьбу, и молодые уехали жить на берег теплого моря, где находилась застава и место службы молодого супруга.
Чрез год народился первенец – мальчишка, навали Юрием. Но радость родителей была совсем не долгой. Фашисты перешли границу. Вражеские самолеты почитай с первого дня стали бомбить морское побережье. Кадровый офицер, молодой отец, мгновенно исчез в пучине страшной войны. Молодая мать вернулась в город, работала в заводской столовой, потом в госпитале. Потом не работала нигде. Город заняли неприятельские войска. Как выжили понять трудно. Сын от тягот войны заболел. Нужны были лекарства, которых и в мирное время раздобыть было не просто. Продали все, что было, даже занавески с окон, но жизнь парнишке спасли. После войны стали возвращаться домой солдаты, израненные, покалеченные. Женщины и девки были рады любым. Жизнь требовала свое, хотелось простого семейного счастья, надежного мужского плеча, твердой руки. Хотелось чувствовать себя за ним, за мужчиной, замужем. Олюшка даже не надеялась на повторный брак. Куда ей со своим ненаглядным приданным, да еще с больной, старой матерью. Куда не обращалась она, куда не писала, что бы узнать о судьбе отца и брата, отовсюду приходил ответ-« 52-я статья, особо опасные преступники, полное поражение в правах, без права переписки». Из военкомата прислали, таки ответ - офицер Советской Армии Иван погиб смертью храбрых, в боях под Воронежем и ей полагается мизерная пенсия, по случаю потери кормильца.

Глава 14.

-« Анна Николаевна, у нас есть все основания обвинить вас в пособничестве»- Максим умел смотреть в глаза подследственным с каким-то холодным и брезгливым призрением.
-« Вот здесь показания людей, которые в полной мере изобличают вас в получении взятки, в превышении своих служебных полномочий. Я так полагаю, что чистосердечное признание в данный момент для вас самый легкий вариант».
Сидящая напротив женщина молчала, только громко всхлипывала. Ее дорогая прическа сбилась на бок, тушь с глаз и ресниц текла по щекам темными потоками.
-« Ну, так, что будем писать или я открываю новое дело, по которому вы уж точно идете обвиняемой. Выбирайте, только быстро. У меня кроме вашего архива еще и нераскрытые убийства имеются.
Женщина попросила воды, которую выпила всю и залпом, глотая и давясь. Со стороны казалось, что это ее последний стакан и больше никогда в жизни она воды не получит.
-«Дайте бумагу»- стуча зубами о край стакана, произнесла она.
-« Я напишу, я все напишу, только не сажайте в тюрьму».
-« В тюрьму, сажаю не я, а суд и вам это известно»- Каверин протянул Колисниченко бумагу и ручку.
Мелодией из рекламы новой версии «Виндовса» запел мобильник. Дочь Лилия устанавливая на телефон эту мелодию, предупредила Крулевскую, что так телефон будет предупреждать о входящем звонке от неизвестного абонента. Марго - не любила звонки от неизвестных абонентов, как правило, они несли в себе негативную или отрицательную информации.
Покосилась на аппарат и подумала.
-« Брать или не брать, вот в чем вопрос».
Дотянулась до кнопки приема и нажала ее.
-« Крулевская слышь, сюда»- загудел в трубке незнакомый бас.
-« Ты меня не знаешь и слава богу, это не важно, и даже хорошо. В общем, так, ежели кратко. «Сила» уезжал, просил меня присмотреть за городом, ну и за вашими делами тоже. Короче, фраер, который, ну, в общем, грабанул эти цацки старинные. Так он нам -без надобности. Только козырных людей подставляет. Мы бы его сами, ну ты понимаешь. Но « Сила» велел, что бы без этого, как его, без рукоприкладства. Короче, бери бумагу - пиши адрес».
Через минуту трубка запищала гудками отбоя.
Марго - тут же набрала номер Каверина.
-« Маргарита Сергеевна, спасибо вам за информацию, но я уже знаю. Колисниченко написала чистосердечное. За ним уже поехали, подъезжайте, вместе с этим любителем старины беседовать будем.

Глава 15.

Виктор вернулся с войны весь в орденах и медалях. По молодости лет, стыдился их - не надевал вовсе.
-« Что, один я воевал. Вся страна воевала. А когда награды у всех, что же их на показ выставлять. Если бы такая сестричка, как наша Валечка не вынесла меня из боя, то помер бы я там, на нейтральной полосе от потери крови. Вот девчонки наши - вот они точно все до одной героини».
Мать ушла в другую комнату и молча, протянула ему похоронку. Уткнулась лицом в платок.
-« Ваша дочь Щурова Валентина пала смертью храбрых в боях под…..» -серая уже пожалтевшая, казенная бумажка, лишала родственников последней надежды.
Виктор запил, загулял. Статный парень, не беда, что ходит с палочкой, был нарасхват у женского пола. Сыграли свадьбу, но семейная жизнь сразу, же не задалалсь, детей не было. Как говориться разошлись, как в море корабли, каждый ни чуть не сожалея о случившимся.
Как бывшего сотрудника разветогранов пострадавшего в боях с неприятелем Виктора прикрепили к столовой «спецторга». Кормежка в ней все же была лучше, чем в других столовых города. Да и продуктовые карточки можно было отоварить без проблем. Иногда, вместо хлеба давали на карточки даже пироженные. Виктор как галантный кавалер угощал ими молоденьких поварих и девчонок кухрабочих. Особенно ему приглянулась молодая, красивая, но какая-то грустная и застенчивая девушка по имени Оля. Готовила Оля бесподобно, особенно удавалась ей жареная картошка и придуманное ею блюдо под названием «суп-соус». Казалось бы, обыденное дело, картошка и масло, а вот подишь - ты приготовлена так, что и саму сковородку слопать хочется.
Всем известно, что любовь мужчины идет через желудок. Через некоторое время Виктор переехал к Олюшке в маленькую хатенку, на самой окраине города. Сынишку Юрку усыновил, и с тещей ладил. Правда прожила она недолго, все горевала по мужу и сыну, да и болезни ее лечить было не чем, лекарств, в городе, почти никаких не было. В скорости схоронили ее на «Всесвятском» кладбище. Поставили простой деревянный крест, время, все еще было тяжелое, экономили на всем, даже на крестах.
Жили дружно. В единственный выходной ходили на окраину города. Туда, где снарядами были разворочены хаты, собирали доски, вытаскивали гвозди. В домашнем хозяйстве всему находилось применение. Юрка рос смышленым пацаном, в школе был круглым отличником. Они с отцом в запой стали читать книжки. Сначала те, которые по школьной программе на дом задавали, за тем, те, что в городской библиотеке удавалось раздобыть. Приобщили к чтению и Олюшку. По вечерам соседи за столом в дурака режутся или костяшками стучат, а у Щуровых тишина, все сидят-читают. На окраине города, была роща, там когда-то давно, еще до революции, большевики маёвки устраивали, так ее и прозвали Первомайская. На опушке этой рощи, простой люд устроил, что то, вроде толкучки. Продавали, что ненужное, или нужное, но что бы потом на вырученные деньги хоть раз наесться досыта. Чего греха таить продавали и ворованное, не без этого. Понес раз туда Виктор на продажу старые пластинки, чего им без дела пылиться, патефона ведь в доме все равно нет. А вернулся не с деньгами, а с книжками. С тех пор и повелось. Как какая копейка в доме заведется, на нее книги покупают. Соседи косились.
-« Малахольная семейка. Все пьют, гуляют, мирной жизни радуются, а эти нажитое добро на кие-то книжки переводят. Что проку-то в книжках, только глаза портить».
Долго у них своих детей, кроме Юрки не было, но вот в аккурат на, второй год после смерти товарища Сталина, народился таки малец, назвали Иннокентием. Так покойная бабка завещала, что бы значит по - городскому, по модному. Пошли, счастливые родители, как полагается в ЗАГС документы новому гражданину Страны Советов выправлять, и тут казус вышел принеприятнейший. Так как служил Виктор Щуров в особых войсках, то документы у него были не на то имя, которое он при крещении в приходской церкви получил. Подумали мать с отцом, как тут быть. В суд идти, что бы он, значит, подтверждал идентичность имен или записать так, как в бумагах отражено. Решили с судом, советским не связываться, по сему, получил новорожденный отчество не Викторович, а Николаевич. Какая разница, что в свидетельстве о рождении написано, лишь бы у мальца жизнь выдалась счастливая.

Глава 16.

-« Представляете, Маргарита Сергеевна»- Каверин расхаживал по кабинету и жестикулировал руками, точь в точь как бывший его наставник - Ивашев.

- « Приезжают наши СОБРовцы, чин по чину требуют пустить их внутрь. А в ответ тишина, ну, что делать - начинают штурм. Выламывают оконные рамы, срывают с петель дверь, это уж как положено. Шум гам, все соседи сбежались на «маски –шоу» полюбоваться. А наш подопечный сидит спокойно так, к стулу скотчем привязанный, во рту у него кляп, а на коленях и на полу, эти самые реликвии из Областного архива похищенные. Много чего я видел, но что бы преступник сам себя привязал, да еще кляп засунул, такое у меня впервые. Берите мол, люди добрые меня тепленького, что бы вдруг не надумал, часом в бега податься. Сейчас наши сотрудники вместе с архивными дамами документы проверяют, но думаю, там все совпадет. Так, что будем считать, что дело наше « архивное», с божьей или с какой другой помощью, но раскрыто. Показание сообщницы имеется, показания «любезнейшего « Артема Когана мы получим. Как только он только в себя придет от пережитого. И все. Дело в суд. Злодеев к ответу. А нам всем по рюмке заслуженного коньяка».
Марго, слушала этот восторженный монолог, молча, не перебивая. Когда Максим опустился в свое кресло, повернулась к нему и тихо произнесла.
-« Ты ничего не сказал о папках с делами репрессированных « кулаков», таковые были найдены в доме господина Когана?»
-» Вроде бы нет, но ведь самое главное казацкие реликвии и прочие исторические ценности найдены. А дела или там вырванные листы из дел. Ну, это ведь мелочи. За них по большому счету и срока никакого не полагается. Так хулиганство-порча казенного имущества. Все равно начальство ни за что не позволит мне дальше заниматься « архивным делом». Я больше чем уверен, что этот самый Коган, при нашей настоятельной просьбе напишет в своих показаниях, что уничтожил эти листки и папки. Сжег и все дела, а взял из-за исключительной любви к истории или просто из любопытства».
Развить эту мысли ему не дали.
Начальственный телефон потребовал всех к руководителю комитета, где сам МЭР и казачий генерал собирались вручить особо отличившимся, награды - за скорое и успешное выполнение важнейшей работы.
Маргарите мэр намеревался вручить именные часы, но потом посмотрел, что все часы в мужском исполнении, обошелся Почетной грамотой, правда, лежащей, в красивой папке из хорошо выделанной кожи. На подобные подарки мэрия денег никогда не жалела.
После торжественной части, во время небольшого фуршета, Марго заикнулась руководителю следственного комитета, что часть похищенного не найдена и бить в литавры, мягко сказать - рановато. Но, как и предполагал Каверин, ответ был получен отрицательный и никакому обжалованию не подлежал.
Единственное, что удалось Маргарите -это разрешение, еще раз пообщаться с Коганом.
Как она и предполагала, Артем Коган понятия, не имел ни о каких делах репрессированных « кулаков». Ничего, не из каких папок не вырывал, и даже в руках их не держал. Его задача была ясна как божий день. Заполучить ценные вещи и сбыть их за рубеж. Что ему почти удалось, и если бы не эта дура, Колисниченко и совсем непонятно откуда взявшиеся отморозки, то он сейчас бы уже был на Сейшелах или Мальдивах.
После общения с Коганом, Марго оправилась в школу, где радостная дочь, пританцовывая и подбрасывая в воздух учебник истории, сообщила, что « скромная Тая» поставила ей и Иннокентию по «пяхе», за доклад о бомбисте Каляеве и святой Елизавете. Что, между прочим, приравнивается к государственной награде, так как получить
« пяху» у
«скромной Таи» совсем даже не просто и « пяхи» она направо и лево не разбрасывает. Вот.
Женщина нашла учительницу истории в самом дальнем кабинете. Таисия Сергеевна сидела за старинным, мудреным аппаратом, воспроизводившем на небольшом матовом экране какие – то листы или файлы.
-« Это ГДРовский аппарат для просмотра депонированныйх документов»- пояснила девушка.
-« Каких»- переспросила Марго.
-« Что-то я о таких, раньше не слышала».
-« В Советское время, многие документы ограниченного пользования не печатались в бумажных изданиях, а выпускались на микропленке и прочитать их можно только при помощи такого вот прибора. Эти приборы стояли во всех научных библиотеках. Депонированные статьи приравнивались к полноценным публикациям в научных журналах. Вот я сижу и просматриваю все решения по реабилитации тех людей, из папок которых были похищены листы. И вообще стараюсь хоть как-то свести воедино всю информацию по этим кражам» - девушка протянула Маргарите прибор, отдаленно напоминающий архаичный фильмоскоп.