Вечер застыл, как готовый к прыжку дикий и осторожный зверь. Люди недвижны и задумчивы. Несколько минут назад каждый вдохнул очищенное от всего ненужного синтетическое счастье, аккуратно изъятое из пакетика и разделенное на белые дорожки. Ощущение легкости – дар для всех, кроме меня. Отказавшись от дозы счастья, я осталась просто наблюдателем. В окружении экзотических пальм и пахнущих пряностями цветов, дыма тлеющих в неподвижных пальцах сигарет я сохраняю спокойствие. Затаившаяся рысь, готовая к роковому прыжку.

Ты выглядишь не самым лучшим образом, - только и сказал вместо приветствия.
- Пойдем со мной, - предложил он, когда мы наконец встретились. - Эти поездки в Питер, похоже, плохо на тебя действуют. Все будет хорошо, - говорит моё счастье, заглядывая мне в глаза и держа за плечи, - ты опять станешь как прежде, только еще лучше. - Я люблю тебя, пожалуйста, давай ты будешь свою заботу распространять на меня.
- Давай сделаем еще одну инъекцию и удалим твой шрам до конца?
- Нет, - запротестовала я, - от него и так осталось не так много, - пускай будет мне напоминанием.

Сжечь, сжечь

Простая мысль. Не пытаться дружить. Приятели. Этого достаточно. Временные спутники, не более. Так не будет боли.
«Гореть это здорово, но долго всё равно не получится. Поэты… ты знаешь, как они заканчивают. Уходи».
«Дурная привычка делать людям добро. Вся такая благородная. Пытаешься кого-то там спасти, а сама себя вытащить не можешь».
«Живи нормальной жизнью».
Эти голоса, чьи-то голоса, обрывки диалогов реют как ласточки над моими ушами, растворяются в сигаретном дыму, пока я лежу носом в стол, обхватив голову руками. Она раскалывается.

Петля поэта

Люди-поэты пьют в подвалах, разрисованных безумцами. Люди-поэты горят в алкоголе, горят на сцене, у них вся жизнь – пожар. Доказать – ты лучше, ты сильнее. Поэтому всё время с кем-то наперегонки. Или раздуваешь пламя трескучими легкими, или гаснешь. Главное – не погаснуть.
Умереть на пике – самое почетное. Самое незавидное – проспиртованным плеваться со сцены, а потом злобно сидеть в углу с опухшими щелками глаз, бессмысленно взирая на полурифмованный мир.

Аркан Чердак

Ситуации нашей жизни похожи на камни на дороге. Какие-то только и достойны, что быть опорой, и мы расшвыриваем их мысками ботинок. Некоторые – крупные, с острыми гранями, лучше обойти стороной или убрать с пути, но чаще мы оставляем их на месте, на горе невнимательному путнику. Какие-то камни достойны быть поднятыми и рассмотренными. Но даже из таких, сложных и манящих, большинство будет выброшено. Мы редко берём их с собой. Человеку проще избавится от того, что вызывает слишком сильные эмоции.

Человек с желтыми глазами.

В стороне (1)

В то время я была молода и радостна – счастье моё билось внутри ключом, энергии море, ею пропитаны дни. Люди ходили злыми и совсем не понимали, как же я могу лучиться восторгом, находясь в этом унылом городе со свинцовыми облаками и небом цвета грязной реки. Здесь добрый человек неминуемо должен стать мерзким и озлобленным.
В чем-то они были правы.

Как мне объяснить им, этим чопорным высоким женщинам что испытала маленькая старушка, когда все то, что она любила, вдруг исчезло. И муж, и подросшая внучка и друзья… Зачем рассказывать им эту историю?

К Марии Хахониной
Ценность состояла именно в мебели. Два мягких кресла на резных ножках. Выцветший бархат и плюш внутри. Огромное зеркало в оправе из дуба. Дереву будто подарили еще один шанс на жизнь. И после его первой смерти из останков вырезали цветы. Чьи-то руки прилежно и с чувством вытачивали красоту. Делали ее послушной и практически ручной. Пионы или розы распускались на глазах, убеждая мастера в безупречности его таланта.

Минуты, что я провожу с тобой не имеют цены. Глаза самые красивые из тех, что я видел. Бесовские. Каре-зеленные, обведенные серым. С желтыми пятнышками. Тело-вселенная, звездочки и родинки – галактики. Я готов изучать тебя, моя натурщица. Теперь только моя.
-Знаешь, еще неделю назад я спала с Максом, а теперь вот, вроде, твоя, - щебечешь ты как маленькая желтая птичка.
Мое сердце замирает. Руки холодеют. Рот тихо произносит: “С резинкой или без?”
-А что? – баззаботно задает вопрос натурщица.

Шелуху вниз. Лишнее падает на пол. Кто-то небрежно подхватывает лепестки твоих одежд и складывает неаккуратной стопкой. Безалаберно и безразлично. Нагромождение цветных тряпочек.
Обнаженная натура.
Мелкими шагами продвигаюсь вперед. Телодвижение – и возникнет петля на твоей шее. Единственное украшение на сегодня.
Глаза насмешливые и дикие. Неотрывно смотрят на меня. Именно на меня.