Он и сам не понял, как оказался снова в здании. От затуманенного сознания все еще было мало проку — только гул и путающиеся мысли. Теперь все решала реакция. А реакция у Аста была отменная. По крайней мере, так он раньше думал.

Вытащенная из живота на ходу стрела отлетела в сторону, сломанная пополам. Он восстанавливался все медленнее. Терял все больше крови — что тоже на пользу не шло. Давясь руганью, Аст не замедлял бега — инквизиторы больше не выжидали. Не окружали его. Теперь им плевать на приказ, больше некому их сдерживать. Теперь они будут бить насмерть.

Аст едва успел увернуться от метившего в живот болта. Снаряды били практически не переставая, с разных сторон — но пока еще святые отцы держались слишком далеко. Они видели, что стало с теми, кто подошел слишком близко.

Астальдо нырнул за каменистую насыпь, отмечающую с этой стороны холма край деревни. Несколько гулких ударов заставили насыпь вздрогнуть. Но им его не достать, не подойдя ближе. А тогда уж...

Он положил меч рядом, подобрался, перевел дыхание. Снова сглупил. Нужно было делать ноги, пока была возможность, сразу. Но он, дурак, жаждал только крови.

Капитан Доран расталкивал подчиненных, силясь остановить внеплановую экзекуцию, когда рыжий поймал метящий ему в лицо сапог руками и повалил его обладателя рядом с собой. Мужичье синхронно отпрянуло на полшага, а рыжий вскочил на упавшего солдата, ухватил его за голову и одним ударом размозжил об землю. Его схватили за плечи и оттащили на несколько шагов назад. Доран вздрогнул и выхватил из ножен клинок. Рыжего оттащили туда, где валялся оброненный им меч.

- ДЕРЖИТЕ ЕГО! - не своим голосом рявкнул Доран.

Он кинулся к окну и рывком открыл его, едва не выбив стекла. Внизу — ни души. Прячутся, демоны. Стоит спрыгнуть — и окажешься утыканным стрелами ежиком с переломанными ногами, еще и посмеются.

Мысли пронеслись в голове бешеным хороводом. План, нужен план. Должно быть что-то, что не будет самоубийством.

Он тремя быстрыми шагами измерил комнату. Почему они не ломятся в окна? Небось, только и ждут, когда кто-нибудь сунется из корчмы, с луками и арбалетами наготове. Все вооружены. Знают, кто здесь, что здесь. Слышали, как первый этаж превратился в кладбище досок и балок. Слышали крики.

Она стояла, непричесанная, в тех вещах, в которые оделась у него в комнате, глядя на всех сонным, затуманенным взглядом, одной рукой держа ручку двери, о существовании которой Аст и не подозревал. Снова зевнула. Астальдо выругался про себя.

Мужики смотрели на нее с откровенным вожделением. Детина нагло облизывался, буквально капая слюной. Быть может, еще не все потеряно.

- О, Аст! Я уже боялась, вы уехали без меня.

Люди внизу негромко переговаривались, когда он вышел на лестницу. Они были одеты, как и сказал домовёнок, на поясе у каждого болтался короткий, узкий меч. Кроме них в корчме находился только хозяин — необъятный, смуглый мужчина в годах, нервно протирающий деревянную кружку, так, будто хотел сделать ее прозрачной.

Годрика будить смысла не было, по крайней мере прямо сейчас — он только наделает лишнего шуму. Здесь нужен более тонкий подход.

Чего солдаты сейчас ждут меньше всего — так это удара в лоб.

- Господин, там люди пришли. О вас спрашивают.

Сказать, что Аст не выспался — ничего не сказать. Он чувствовал себя так, будто всю ночь провел в седле, с мешком камней на плечах и парой инквизиторов на шее. Тело ломило, глаза болели, в голове стоял противный гул — а ведь вроде и выпил всего ничего, даже меньше. Не иначе, ведьма чего-нить подмешала.

Еще не рассвело. В полутьме он осмотрел комнатку — женщины и след простыл. Чертыхаясь, Аст сел и, часто моргая, попытался прийти в себя.

Астальдо старался двигаться бесшумно, переместился в другую часть комнаты, обходя проникшего сюда человека. Звук дыхания на мгновение изменило темп, и он понял, что выдал себя. Медлить было нельзя.

- Не волнуйся ты так, - раздался уже знакомый женский голос. - Я не причиню тебе вреда.

- Не могу обещать того же, - звякнула сталь, он прыжком перемахнул все то расстояние, что отделяло его от источника голоса и тут же ударил ногой. Наткнувшись на пустоту, он охнул и едва не упал, потеряв равновесие.

В корчме не было свечей, но дрожащий красно-желтоватый свет из окон вполне себе их заменял. Этих самых окон тут было порядочно, два у одной стены и еще три у другой. И благодаря удачному расположению эшафота, из каждого было прекрасно видно все три костра.

Астальдо же понуро глушил третью кружку сидра. Кислый, воняющий яблоками, он даже не бил в голову. Еще и на дне оставался осадок, который тут же, коротким, озлобленным движением, был выплеснут на пол.

Когда Аст уже планировал, как бы навернуться с лошади, сломать себе ногу-другую и медленно и мучительно умереть, лес вдруг закончился, и два угрюмых всадника выехали на тракт.

Темная, истоптанная полоса тянулась с запада на восток — пустая, будто много лет покинутая, измытая дождями и изрытая колесами повозок. Эти следы были единственным напоминанием, что кто-то здесь таки живет. Не считая курившейся в стороне от тракта деревни из пары невысоких домов.

- Гляди-ка, - Астальдо прищурился. - Целехонькая. Неужто у святош хворост кончился?