В погоне за счастьем. 03

Прошло уже полгода, как Настя был продана в семью губернатора острова Барбадос. Ее каштановые волосы выгорели на кончиках до огненно-рыжих, кожа приобрела бронзовый оттенок, а в глазах появились задорные огоньки довольной жизнью девушки, на которые засматривались многие гости, да что уж, и сам губернатор. Обязанности Насти были обширными, но не обременительными. Сразу показав себя гордой, но послушной и полезной, она быстро подняла свой статус, сама имела служанку, и обучала детей губернатора языкам, этикету и игре на клавесине. Губернатор неплохо говорил по-испански и по-французски, не говоря уже о родном английском, поэтому Настя иногда только переводила новинки испанской литературы для его жены, которая этим языком не владела.

Настя нашла наконец то, чего ей не хватало везде, где ей доводилось жить до этого – спокойствие, умиротворенность и уверенность в завтрашнем дне. Теперь ее дом был здесь, среди тропических птиц и пальм. Одного не хватало для счастья – сильного и чистого чувства.

За ней в открытую ухаживала половина офицерского состава местного гарнизона, а вторая, женатая половина, завидовала первой половине и тоже пыталась ухаживать. В ее комнате всегда были цветы и щебетали певчие птицы. Пара изящных колец, от особенно увлеченных кавалеров, красовались крупными камнями у нее на пальцах. Она так и не купила траурное платье и ее место в ее сердце было свободно.

Ей нравились пара офицеров, но все это было не то. Он танцевала с ними на балах у губернатора, целовалась в беседке в глубине тенистого сада под звездами, но чувства не приходило. И это «не то» было решающим. Ей нравилось получать подарки, и она не отталкивала кавалеров далеко, держа их умелой женской ручкой на поводке привязанности, продолжая ждать искру, что заставит воспылать ее сердце.

Как-то раз, Взяв Георга и Анну, детей губернатора, в сопровождении двух молчаливых вооруженных чернокожих слуг, они поехали на пикник, к живописному водопаду, где можно было и искупаться, и почитать Гомера, и повалятся на шелковой траве, наслаждаясь прохладой от воды. Георг был достаточно взрослым, чтобы самому управлять лошадью, а вот Анну, Настя взяла к себе. Они ехали мимо сахарных плантаций, на которых трудились негры. Дорога была пыльная, нестерпимо палило солнце, и она мечтала, наконец, добраться до вожделенной лужайки. Одета она была, как и подражающая ей Анна, в верховой костюм, состоящий из лосин, легкой хлопковой рубашки и жилета.

– Вот это ножки! – донеслось откуда-то справа, – я завидую кобыле, на которой вы едите. Миледи, вы не хотите поездить на мне? Я даже удобнее, потому что намного мягче!

Георг насупился и потянулся к хлысту, но Настя остановила его. Просто хам, деревенщина. Пускай себе. Но несмотря, но грубость, ей было лестно услышать не изысканный комплимент, сравнивающий ее очи с бездонными озерами вожделения, а простую грубую лесть.

Она посмотрела в густую тень пальмы, откуда слышался голос. На уложенных банановых листьях, лежала бесформенная куча. Из этой кучи торчали голые грязные пятки огромного размера, которые не влезали под тень, а из-под соломенной шляпы, освещаемые тлеющими в трубке угольками, горели зеленые глаза.

– А если я прикажу тебя выпороть!

– Согласен, только если это сделаете лично вы и желательно в этом же костюме.

– Хам!

– Нимфа!

– Деревенщина!

– Богиня любви воплоти, сошедшая на эту порочную землю!

– Я все-таки прикажу тебя выпороть!

– Я вас уже люблю! Станьте моей! Я разрешу вам меня пороть по вторникам и, пожалуй, по субботам, раз вам так этого нестерпимо хочется.

Настя возмущенно фыркнула и хлестнула неповинную кобылку. Туча песка и пыли, поднятая копытами, как она и рассчитывала, прямиком улетело под пальму, откуда раздалось недовольное фырканье. Девушка ехидно улыбнулась и пустила кобылку рысью.

Прошло две недели. Настя все думала, что это там было под пальмой, грубое, но с таким приятным смеющимся голосом. Она расспросила слуг, которые бывали в городе, видели ли они огромного человека с зелеными глазами и трубкой, но никто не видел.

Она собиралась вновь проехать по той дороге, но Анна умудрилась простудиться, и Настя с головой ушла в заботу о ней. Через неделю, он вновь поехали к водопаду, но на памятном месте никого не было – только смятые и подгнившие листья.

Все бесконечные шушуканья с офицерами ей вдруг опротивели – они ей стали казаться банальными и надуманными. Ей хотелось дерзости, даже грубости, ярких эмоций, всплеска чувств. Но все были предельно, до отвращения, вежливы и предсказуемо однообразны. На балах, она, не надеясь на успех, скорее для развлечения, высматривала грубияна. Но имеющиеся мужчины были явно мелковаты. А зеленоглазые и вовсе не попадались. Да и откуда этому бродяге взяться в приличном обществе? Она решила для себя, что больше думать о той встрече не стоит и стоит снова начать улыбаться офицерам, которые могли и найти другой источник восхищения.

Среди любимых ее развлечений в свободное время, были походы в город. Ей нравилось наблюдать за той неторопливой, но в тоже время шумной деятельностью тропического города. В порту она наблюдала за кораблями. С крепостной стены любовалась океаном. Она гуляла по узким улочкам, покупала зелень и фрукты, читала, сидя у фонтана. Когда ей становилось жарко, она входила в Церковь, где под прохладой каменных сводов думала о высоком, либо, чаще, просто дремала. И, конечно, ходила по разным магазинам.

Вот и в этот самый обычный день, она встала рано утром, пока еще солнце не раскалило воздух, оделась, позавтракала вместе с семейством, провела уроки с детьми, почитала леди Элизабет новый испанский роман, и отправилась в город, купить себе новое платье. Не то чтобы ей оно было так нужно, но у нее были планы на посещение одного из балов, который давала жена одного из крупных плантаторов, и ей хотелось блистать.