В погоне за счастьем. 01

Вместо вступления
Ну да, да, я знаю, что вы все читали Сабатини и вместе с Бладом на его "Арабелле" бороздили просторы большого театра. Мне в далеком марте 2006 года тоже хотелось побороздить. В итоге родился этот рассказ. Правда, ту версию, сейчас читать физически больно и в 2020ом рассказ был ощутимо доработан, тем не менее, оставшись наивным и простым, как попугай-матершинник с его пиастрами. Сегодня у девушки, которой в свое время был посвящен рассказ и ставшей прообразом героини (и для которой он собственно и писался) день рождения, думаю, будет символично выложить его (начать выкладывать) именно сегодня.
С уважением, Я
***

Когда же кончится этот бесконечный скрип рассохшейся древесины, приглушенное хлопанье парусов, плеск воды, крики офицеров, гомон команды и эта духота… Страшная влажная духота, сдавливающая горло не хуже петли для висельника. А еще качка. К счастью, морской болезнью она не страдала, но это монотонное покачивание сводило с ума.

Сегодня океан был удивительно спокойным. Тяжелый галеон практически не замечал легкую рябь с пушистыми гребешками, которую пытался навязать океану восточный пассат. Уже в течение двух недель, они, лига за лигой, приближались к цели путешествия: испанским колониям в Новом Свете.

Анастасия лежала на койке, рассматривая низкий потолок, и думала. Думала, как могло случится, что дитя снегов и льда, вышла замуж за испанского офицера, к тому же старше ее на половину жизни. Заметил, придумал себе, что влюблен, договорился с папой. Её мнения и не спросили – рассмотрела то его только на венчании, или как там это у католиков называлось? Папа был счастлив, мама счастлива, сестры – зеленые от зависти. А ее личное счастье – такая ли большая жертва за всё это?

Про родину мужа она знала немного, но достаточно, чтобы представлять, что ее ждет –дед, по материнской линии, входил в состав посольского приказа: языки и обычаи разных народов и стран знал туго. И был рад, на старости лет, заниматься с неожиданно талантливой внучкой, вместо того, чтобы в одиночестве сидеть взаперти в своей вотчине. «Поживу среди грандов и дон, погуляю по садам Мадрида, поучусь новым модным танцами», – думала она, трясясь в санях, двигавшихся на запад, – «авось, жизнь и пройдет». Увы, она ошибалась. Нет, балы были, и при дворе она успела засветиться и даже перессорится со всеми родственниками Энрике. Она даже всерьез опасалась за свою жизнь – уж очень грозна была свекровь и слишком сильно ненавидела бедную девушку. Но, к счастью, Энрике был отправлен на Кубу, начальником гарнизона крепости в Гаване.

Что она знала о Новом свете? Там будет жарко, там будут пальмы, там будут песок, там будут арапы. А еще там производят сахар и там много золота. А еще, чтобы туда добраться, нужно в течении полугода плыть на корабле. Все наперебой уверяли, что она нашла свое счастье. Настя пыталась себя заставить, так думать, но пока не получалось. Счастливой она себя не чувствовала.

Энрико был красив, аккуратен и имел изысканные манеры, был прекрасным фехтовальщиком и сладкоречив. Но в быту, это был обычный мужик, любящий выпить и пошляться по гулящим девкам в компании своих офицеров. А еще он был хорош в постели, и, похоже, действительно любил свою молодую жену из варварской Руси. Она потянулась за кувшином и отхлебнула воды. Вода была теплой и затхлой на вкус.

Вдруг пронзительно заверещал боцманский свисток. Сверху затопали громче. Ей показалось что корабль резко увеличил ход – журчание воды усилилось. Доносились громкие команды, сдобренные изрядной порцией сквернословия. Она не успела даже сделать предположения обо всем происходящем, как громко рявкнули пушки, и корабль сильно качнуло.

Настя, не удержавшись, слетела с койки. Пока она сидела на полу, потирая ушибленную спину, суматоха наверху только усиливалась. Настя встала. Вновь рявкнули пушки. Из распахнутого окна пахнуло сгоревшим порохом. Насте определенно не нравилось все происходящее. Она позвонила в колокольчик. Вопреки ее ожиданиям, ее служанка не появилась. Ну и ладно. Ей было не привыкать одеваться самой. Она быстро скинула ночную рубашку и влезла в кожаные брюки, кожаную же рубашку и высокие сапоги. Заколола свои непослушные волосы заколкой и дунула на челку, чтобы не лезла в глаза. Критически осмотрев себя в небольшое зеркальце, она нашла себя вполне. Несмотря на то, что Энрико не слишком одобрял ее любовь к мужской одежде, в море он закрывал на это глаза – молодая красивая девушка в пышном платье с кринолином на военном корабле вызывала слишком много лишних взоров. Да и суеверных, считавших, что женщина на корабле – к беде, хватало. Место на поясе занял кинжал в изысканных ножнах – подарок мужа. Жаль, научить им пользоваться он ее еще не успел, хотя и обещал. В случае чего, пугнуть или, даже, ткнуть, она им сможет.

Новый залп заставил ее покачнутся, но она устояла на ногах и выбежала из каюты. Ее служанка Розита, бледная, насколько может быть бледной мулатка, плакала, забившись в угол. Девушка не реагировала на Настю, и та решила, что лучше узнать все самой. Она вбежала по трапу.

На палубе шла подготовка к бою. Мушкетеры на баке строились в линию. Рядом с ними уже был ее муж. Команде раздавали сабли и кортики из открытой оружейной. По вантам сновали матросы. Корабль шел под всеми парусами. Были поставлены даже косые паруса, которые, как она уже знала, ставили только, когда корабль шел против ветра. Над палубой уже были натянуты сети от падающих обломков. На мостике стояли офицеры и ее муж, всматривались вдаль. Клубы дыма от предыдущего залпа уже рассеивались и уже даже невооруженным взглядом была видна причина всей суеты – нагоняющий их фрегат. Флагов поднято не было, а значило это только одно – пираты. Орудия на носу фрегата вспухли дымными облачками и прямо перед носом галеона встали два высоки фонтана – сигнал остановится.

Их капитан только грязно выругался, подворачивая борт для залпа по преследователю. Тяжелый пузатый корабль, грузно качнувшись, начал поворачивать. Но их опередили – использовав изменившийся ветер, фрегат стремительно показал распахнутые орудийные порты, которые вспухли дымом.

– Берегись, – крикнули сразу несколько голосов. Все, кто мог, бросились на палубу. Как оказалось, напрасно – били по снастям. Паруса покрылись рваными дырами. Несколько матросов сорвались вниз. С одной из матч удачным попаданием срезало верхушку, которая упала вниз, запутываясь в снастях и повреждая паруса. Корабль сразу ощутимо замедлился, а ругательства капитана усилились.

Они ответили. Из-за дыма, ползущего по палубе, результатов было не видно. Над головой послышался треск и скрежет. Настя с ужасом смотрела, как половина центральной мачты, сбитая удачным попаданием, кренится, как с нее в воду градом валятся матросы. Корабль задрожал, мучительно заскрипел, останавливаясь.

– Мачту рубите, – орал капитан, но это уже делали и без его команды. Но они не успевали.

Фрегат стремительно приближался, держась по носу и не подставляясь под их бортовой залп. Всего восемь открытых орудийных портов, откуда торчали хищные жерла пушек. Еще шесть на палубе. Всего четырнадцать орудий, против их двадцати. Но какая дьявольская точность! Фрегат не стрелял. Настя не могла понять почему. Но ответ нашелся быстро.

– Картечь!

Пушки галеона в последний раз разрядились по проходящему мимо фрегату. Полетели щепки и куски обшивки. А потом, фрегат, приблизившись почти в упор ответил роем рассерженно гудящих пчел, сметая и превращая в кровавую кашу всех, кто не успел укрыться. Раздался многоголосый стон. Палуба покрылась кровью. Свистнули лопающиеся канаты, паруса заполоскало. В фальшборт уже вцеплялись кошки, притягивая корабли к друг другу, сверху уже сыпались на палубу пираты, остальные столпились на палубе фрегата и дико кричали и орали, потрясая саблями и палашами. Мушкетеры успели выстрелить один раз после чего их просто смяли. На палубе шел бой. Пленных не брали и команде галеона ничего не оставалось, как подороже продать свои жизни. Настя, благоразумно сбежавшая в свою каюту еще до сближения кораблей, уже этого всего не видела. Не видела, как ее мужа, оставшегося в одиночестве и зарубивших уже четверых, просто расстреляли из мушкетов. Как упал капитан с почти отрубленной головой. Как сбрасывали в воду сдавшихся и раненых.

Розита все так же сидела, забившись в углу и, будто не дышала. Настя на ватных ногах дошла до кровати. Многоголосый дикий рев пронесся над галеоном. О том, что сейчас будут делать с ней она даже боялась думать и предпочла провалиться в спасительный обморок.